е не видели тех, кто 
стрелял. Но куда же девалась троица вражеских «полководцев»? К Отцу-Ягуару 
подъехал Херонимо, а за ним — старик Ансиано, сказавший:

— Сеньор, здесь только что был Антонио Перильо, убийца моего повелителя Инки, 
но ему удалось сбежать. Я должен его догнать.

— Я с тобой! — сказал Отец-Ягуар. И прежде чем начать погоню, спросил у 
Херонимо: — Ты видел, куда скрылись три белых всадника, появившиеся в долине 
последними?

— Он повернули влево, к сожалению, мы не смогли их догнать, потому что в этот 
момент мы были без лошадей.

— Постарайся остановить это бессмысленное кровопролитие к тому времени, когда я 
вернусь!

И он дал шпоры своей лошади. Ансиано поскакал за ним.

С того момента, как гамбусино устремился прочь из долины, прошло не более двух 
минут, а силуэты троих всадников уже маячили на горизонте. В панике удирая от 
Отца-Ягуара, они развили поистине бешеную скорость.

— Мы вряд ли сумеем догнать их на чужих лошадях, — скептически заметил Ансиано.

— Нет, мы их догоним, мы должны их догнать! Пришпорь как следует свою клячу!

Расстояние между тремя негодяями и их преследователями сокращалось, но, к 
сожалению, не так быстро, как хотелось последним. И тогда Отец-Ягуар вынул 
из-за пояса нож и со всего размаху вонзил его в тело своей лошади. Ансиано не 
верил своим глазам, да и никто из людей, хорошо знавших Отца-Ягуара, не поверил 
бы своим глазам. Случившееся было просто невероятным: он, человек, искренне 
любивший животных и никогда их не обижавший, нанес рану, причинил боль 
четвероногому существу! Но такова была сила ненависти, овладевшей им. Той 
ненависти, что граничит с умопомрачением. И Ансиано сделал то же самое, словно 
утратив собственную волю от шока, который вызвал у него в эти минуты поступок 
Отца-Ягуара. Обожженные болью лошади понеслись быстрее. Дистанция между 
беглецами и преследователями стала неумолимо быстро сокращаться.

— Сейчас хорошо было бы подстрелить их лошадей! — прокричал на всем скаку 
Ансиано.

— Сделаем! — ответил ему тоже на скаку Отец-Ягуар.

— Неужели?

— Ты еще не знаешь, как я стреляю!

Они чуть придержали лошадей, чтобы удобней было целиться.

— Подстрелите их лошадей как можно скорее, сеньор! — сказал старик.

— Не дави на меня! — ответил разгоряченный погоней Отец-Ягуар.

— Не понял, что значит «не дави»?

— Стрелять в них вот именно сейчас было бы большой глупостью с моей стороны.

— Но, сеньор, без лошадей они сразу окажутся у нас в руках!

— Как раз наоборот. Они успеют скрыться в лесу. А он здесь такой густой, что 
преследование станет практически невозможным. Я вообще не понимаю, почему они 
до сих пор этого не сделали. Но они все же не совсем круглые дураки, в конце 
концов, догадаются, что лес сейчас для них — лучшее укрытие. Поэтому надо 
постараться отсечь их от леса и выгнать в открытую пампу.

И Отец-Ягуар направил свою лошадь к опушке леса. Гамбусино, эспада и капитан 
скакали не вплотную друг к другу, между ними были расстояния разной величины. 
Лучшая лошадь была у капитана, соответственно он и держался впереди остальных. 
За ним ехал эспада, а замыкал троицу гамбусино, лошади которого приходилось 
особенно тяжело из-за большого веса ее седока. В какой-то момент гамбусино 
понял, что преследователи вот-вот настигнут их, и его первого… И тогда он 
сделал то же самое, что Отец-Ягуар: ударом ножа подстегнул теряющее силы 
животное. Догнав капитана, он крикнул ему:

— Сеньор, спрыгните с лошади, она нужна мне!

— Не смейте командовать мною! — ответил капитан.

— Мне некогда объяснять тебе, придурок, зачем это надо! Прыгай, кому говорят!

Капитан и не подумал подчиниться ему. И тогда гамбусино выстрелил в него. 
Капитан Пелехо взмахнул руками, истекая кровью, и упал с лошади. Бенито Пахаро, 
ухватив поводья его лошади, притянул их к себе.

— Вы видели, что произошло? — воскликнул потрясенный Ансиано, обращаясь к 
Отцу-Ягуару. — Он решил убить одного из своих спутников!

— Это он сд