Это Лео? Это Лео Бендер?

— Не Лео, а Фред Бендер, младший твой сын, — ответил я. — Кольма Пуши может мне 
поверить, я знаю это точно.

Тут она бросилась к нему, упала в ноги и запричитала:

— Сын мой! Сын мой! Это Фред, мой сын!

Апаначка прокричал, нет, провопил, обращаясь ко мне:

— Она, она — моя мать?!

— Да, это так, — только и ответил я.

Тогда он обнял ее, заглянул в лицо и прокричал:

— Кольма Пуши — не мужчина, а женщина! Кольма Пуши — моя мать, я люблю тебя и 
любил всегда, с тех пор как появился на свет.

Видимо, силы у них обоих были на исходе. Они упали на колени, обнялись, и 
Апаначка прижался лицом к ее щеке. Виннету встал и отошел от них, я последовал 
за ним. Очень скоро Апаначка подошел ко мне и с горечью сказал:

— Мой брат Шеттерхэнд может подойти к нам. Кольма Пуши и Апаначка ничего не 
ведают о судьбах друг друга…

Он отвел меня обратно к Кольма Пуши, неподвижно сидевшей на земле и выжидающе 
смотревшей на меня. Апаначка сел рядом, обнял ее и обратился ко мне:

— Брат мой, скажи мне, как ты узнал, что Кольма Пуши — моя мать? Какое 
отношение имеет к этому Тибо-вете?

— Тибо-вете — твоя тетя, сестра твоей матери, в юности ее звали Токбела.

— Это правда, боги, это правда! — закричала женщина.

Ее язык и жесты были сейчас совершенно европейскими, поэтому я отказался от 
индейских церемоний типа обращения «моя сестра» и спросил прямо:

— Пожалуйста, ответьте мне, не вы ли миссис Бендер?

— Да, я и есть Техуа Бендер, — ответила она.

— Значит, я не ошибаюсь. Апаначка ваш младший сын. Можете больше не сомневаться 
в этом.

— А какие у вас доказательства этого?

— Вам нужны доказательства? А сердце ваше разве вам ничего не подсказывает?

— «Подсказывает»… Оно все подсказало мне сразу же, как только я увидела, как он 
скачет через Кэмпс, и с тех пор все время твердит мне, что это мой сын, и в то 
же время предупреждает — а что, если нет? И просит еще доказательств.

— Что вы подразумеваете под доказательствами, миссис Бендер? Принести вам 
выписку из регистрационной книги, где фиксируются рождение и смерть людей? Не 
могу.

— Я не это имею в виду, а другое.

— А другого у меня сейчас нет под рукой. Сестру свою вы узнаете?

— Конечно.

— А зятя?

— Нет у меня никакого зятя!

— А разве Токбела не была замужем?

— Нет. Церемония была прервана.

— Вашим братом, падре Дитерико?

— Да.

— А как звали жениха?

— Тибо.

— Ваш брат стрелял в него?

— Да, и ранил в руку.

— Так что подлог невозможен. Кто был этот Тибо?

— Игрок.

— Токбела знала об этом?

— Нет.

— Вернемся к тому, что вы требуете от меня доказательств. Поймите: я бы мог 
предоставить вам их, если бы знал все тогдашние отношения и события. Должен вам 
честно сказать, что все мои знания основаны всего лишь на собственных 
логических умозаключениях, а иногда просто домыслах и догадках. Но все равно 
получается, что Апаначка — не кто иной, как ваш сын Фред, и думаю, что скоро вы 
увидите также и старшего своего сына — Лео.

— Лео! О небо! Он жив? И он жив?

— Да.

— Где же он?

— Он сейчас здесь, в парке. Он долго искал вас, но уже совсем потерял надежду 
найти.

— И вы, сэр, узнали все это от него?

— К сожалению, нет. От него я не узнал ничего, кроме того, что его отец умер в 
каторжной тюрьме, а мать и дядя также сейчас находятся в этом безрадостном 
месте.

— Он это знает? И сам это вам сказал? Но откуда он это узнал? Ведь ему было 
тогда совсем мало лет.

— Это не он мне сообщил. Но ведь под братом, который сидит в тюрьме, 
подразумевается ваш брат Иквеципа?

— Да.

— Это ужасно. Он, проповедник, оказался фальшивомонетчиком!

— Увы. Ему предъявили обвинения, которые он не смог отвести.

— А как получилось, что обвинили троих невиновных?

— Мой зять так ловко все это подтасовал, что мы не смогли защищаться.

— Это был брат вашего мужа?

— Да, но не настоящий, а сводный.

— Хм. Не родной, значит?

—