има 
опять стала предметом дискуссии. Виннету считал, что медведь был прикончен 
вторым, то есть моим, ударом, но в конце концов победила моя точка зрения, 
поддержанная всеми нашими спутниками. Однако последнее слово Виннету оставил 
все-таки за собой, сказав:

— Олд Шеттерхэнд и Виннету — не два человека, а один, поэтому безразлично, кто 
из них получит трофеи.

— А теперь бэби! — нетерпеливо подвел окончательный итог нашим спорам Дик 
Хаммердал. — Кому причитаются знаки отличия от малыша?

— Апаначке, — ответил я.

— Как? Почему это ему?

— Потому что медвежонка убил именно он.

— Ах так! Тогда я хотел бы уточнить, мистер Шеттерхэнд: а благодаря чему и кому 
это у него так хорошо получилось?

— Благодаря тому, что у него в руках был нож и он умеет с ним обращаться.

— Ошибаетесь! Благодаря тому, что я крепко держал бэби. Если бы я не ухватил 
этого нахала как следует, Апаначке никогда бы его не убить.

— Но, друг мой, все как раз наоборот.

— То есть?

— Не вы его держали, а он вас!

— Какая разница — кто кого держал! Мы крепко сцепились, и поэтому я не мог 
высвободиться, пока Апаначка не ударил. Может, мы спросим знаменитого вождя 
апачей на этот счет? Если в его сердце есть чувство справедливости, он, конечно,
 согласится, что я один, и это безоговорочно, — победитель бэби.

И тут Апаначка, рассмеявшись, сказал:

— Мой брат будет носить лапы бэби на своем животе?

— А что? Буду. Его мамаша была, видно, грубовата — вон сколько на его шкуре 
царапин. Столь дурного воспитания мне еще ни разу не приходилось встречать. Так 
что шкуры мне не нужно, а то она будет беспокоить мое чувствительное сердце. Но 
лапы полежат на моем теплом и ласковом теле.

— Ну раз знаки отличия от бэби достаются моему брату Хаммердалу, то пусть он 
забирает и шкуру.

— Ты действительно так считаешь, мой добрый друг и брат Апаначка?

— Да. Бэби очень крепко держал моего брата Хаммердала, и потому Апаначка 
отказывается от его детской рубашонки.

— Которая теперь принадлежит мне! Пит Холберс, старый енот, ты понял это?

— Понял, — ответил долговязый Пит.

— А что получишь ты?

— Ничего. Мне ничего не подарили.

— Ах так! Ты считаешь, что шкуру я получил в подарок?

— А как же?

— Ничего себе у тебя обо мне мнение! Да я ее честно заработал. И контракт на 
эту работу написан самыми крупными буквами на моей шляпе.

— И даже я не смог бы их оттуда смыть!

— Ты, я вижу, опять хочешь меня разозлить? Но у тебя ничего не выйдет. Не 
забывай, что я твой самый лучший, самый верный и самый старый друг. Мы 
поделимся.

— Чем это? Бэби?

— Нет, не самим бэби, а сувенирами от него. Скажи, старый енот, ты хочешь 
получить половину их?

Холберс покачал головой и, рассмеявшись, ответил:

— Это несерьезно, дорогой Дик!

— Почему? А тебе известно, что говорит знаменитый вождь апачей в подобных 
случаях? Нет? Так послушай. — И наш толстяк, весь надувшись, произнес, 
растягивая слова, чтобы они звучали «гордо»: — «Олд Шеттерхэнд и Виннету — не 
два человека, а один, и неважно, кому из них достанутся трофеи». Так и мы с 
тобой: Дик Хаммердал и Пит Холберс — один человек, одна душа и одно тело. И 
значит, каждый из нас должен получить по половине тела и половине души этого 
прекрасного бэби!

И Дик протянул руку своему приятелю. Тот с чувством пожал ее