й брат его не увидит, это место закрыто от нас кустами.

— То, что медведь, вопреки собственным привычкам, появился здесь, да еще днем, 
нам на руку, — сказал уже заметно воодушевившийся Олд Шурхэнд. — Мы сэкономим 
время. А кусты, о которых сказал Виннету, послужат нам отличным укрытием.

— Мой брат может подождать еще немного? У меня есть предложение, — произнес 
вождь осэджей.

— Какое? — спросил Олд Шурхэнд.

— Я не против того, чтобы мой белый брат убил этого гризли, но я думаю, что 
тоже смогу в этом участвовать.

— А как мой краснокожий брат это себе представляет?

— Мы можем действовать так же, как действовали Олд Шеттерхэнд и Виннету, когда 
убили Папашу Эфраима.

— Но это очень трудно.

— Нет.

— О, я совсем не уверен, что смогу повторить то, что сделали они, если медведь 
пойдет на меня. А Шако Матто, если я его правильно понял, в этом уверен?

— Я тоже пока еще не убил ни одного медведя ножом. Я не сказал сразу, но, думаю,
 мы не должны брать с собой ножи. Делать надо все так, как делали наши братья, 
только с ружьями. У моего брата Олд Шурхэнда надежное ружье?

— Да.

— Это хорошо. Мой брат возьмет медведя на прицел, а я пойду на него, как шел 
Олд Шеттерхэнд.

— Если Шако Матто готов рискнуть, я тоже не против.

— Не будет никакого риска, если только медведь пойдет туда, куда нам нужно.

— Хау! Я не делаю промахов.

— Виннету и Олд Шеттерхэнд согласны с нашим планом?

Разумеется, мы были согласны. Спрятав лошадей в кустах, заняли свой 
наблюдательный пост. И тут же увидели предмет наших наблюдений, наверное, всего 
лишь в сотне шагов от того места, где мы затаились. Медведь вгрызался в мясо 
бизона. Утолив первый голод, он запустил лапу в череп быка. Ну конечно, ему 
хотелось поскорей достать излюбленное лакомство всех гризли — мозговую кость!

Примерно в тридцати шагах от нас лежал большой камень, за которым вполне мог бы 
укрыться человек. Шако Матто тоже заметил камень и сказал:

— Мой брат Олд Шурхэнд ляжет за этим камнем, а я пойду и приведу его. Это не 
труднее, чем детская игра.

Мы с Виннету переглянулись, поняв друг друга с полувзгляда. Расстояние от 
медведя до камня было слишком велико, но мы не хотели задевать самолюбие осэджа 
и промолчали, про себя решив, что просто зрителями, если возникнет хотя бы 
малейшая опасность, не останемся.

Шако Матто отдал нам свое ружье и пополз по земле к камню. Дополз благополучно. 
Шурхэнд пополз за ним, естественно, с ружьем. У камня они пробыли вместе только 
секунду — Шако Матто двинулся дальше по направлению к медведю.

Медведь все еще ничего не заметил, он был целиком поглощен своей трапезой, 
только бизоньи кости хрустели у него на зубах. Шако Матто продвинулся немного 
дальше, потом еще, еще… Но это было скорее неразумно, чем мужественно с его 
стороны.

— Уфф! — сказал мне апач. — Приготовь ружье. Осэдж не знает, как надо проходить 
такой путь.

Я тоже не одобрял Шако Матто. Он не принимал во внимание возможную реакцию 
гризли. Осэдж теперь был уже так далеко от Шурхэнда, что не успел бы убежать от 
медведя. Но это было еще не самое страшное: он полз все дальше и дальше, хотя 
уже давно пора было остановиться и попытаться привлечь к себе внимание медведя. 
Нам стало по-настоящему страшно за него.

И тогда Виннету, сложив ладони у рта рупором, прокричал: «Остановись, Шако 
Матто! Остановись и стой!»

Осэдж приподнялся с земли. Медведь тоже, конечно, услышал крик Виннету и 
повернул голову… Я машинально отметил, что от зверя его отделяет двадцать шагов,
 а от Олд Шурхэнда — пятьдесят, то есть зверь мог настигнуть вождя раньше, чем 
долетит до него пуля Шурхэнда. А из этого следовало, что Шурхэнд, чтобы 
наверняка попасть в зверя, должен был подпустить его как можно ближе к себе. В 
следующее мгновение гризли бросился на осэджа! Я крикнул: «Пока не стр