Наши лошади почуют близость медведей. И против темноты есть средство. 
Виннету видел наверху совершенно высохшее смолистое дерево — из него получатся 
отличные факелы.

— Следы, которые мы оставили в парке, мы не сможем уничтожить, поэтому надо их 
пересечь.

— Виннету сотрет их своим одеялом. Хуг!

«Хуг!» означало, что совет окончен, и теперь надо было подумать о том, что мы 
скажем своим спутникам о том, что мы видели, что поняли и какие выводы из всего 
этого сделали. Мы предполагали, что наше сообщение произведет большое 
впечатление, особенно на тех, кто знал Шурхэнда, — Апаначку, Хаммердала и 
Холберса. Поэтому мы сделали его коротким, но обстоятельным. Виннету закончил 
свою речь такими словами:

— Мой брат думает, что нам надо еще успеть уничтожить следы.

И индейские вожди занялись этой работой. Они объехали весь парк по окружности 
до конца той дороги, по которой мы прибыли сегодня. Виннету привязал к хвосту 
последней лошади одеяло, которым и заметал следы. И когда мы тронулись в 
направлении Медвежьей долины, сделали так же.

Виннету ехал теперь первым, я — за ним, остальные — следом. Ружья мы держали 
наготове в руках. В верхней части парка при свете высыпавших на небе звезд было 
довольно светло, однако в тенистых местах — хоть выколи глаза, и даже я едва 
различал очертания лошади Виннету, хотя шел так близко от него, что мог 
дотронуться до ее хвоста. Здесь пригодились и блестяще проявили себя в 
очередной раз память и интуиция, отличный слух и хорошее даже в темноте зрение 
апача. Я просто не знаю, что бы с нами было, если бы не эти его замечательные 
способности.

Скоро глаза наши привыкли к темноте, в хаосе звуков ночи мы стали различать 
плеск струй водопада, на который мы шли, как на маяк. А через полчаса Виннету 
сказал:

— Здесь, у моей левой руки, растет сухой таго-тси. Мои братья могут сделать из 
его смолистых сучьев факелы. Я буду оберегать вас от гризли.

И мы пошли дальше, держа в одной руке факел, в другой — ружье. Наконец дошли до 
места, где Виннету нашел след медведя. Новых отпечатков там не было — должно 
быть, Папаше Эфраиму было очень неплохо в его берлоге или он ушел куда-то 
далеко. Итак, нам удалось проникнуть в долину, не привлекая внимания медведей к 
себе, и, сочтя это за добрый знак, мы стали разбивать лагерь.

Ветки сгорели, и больше у нас не было освещения, но нам хватало и света звезд. 
Мы поняли уже, что других людей здесь нет, поэтому расположились не под 
деревьями, а на открытом месте, так оно, кстати, было безопаснее и с учетом 
возможности неожиданного нападения медведей. Вокруг нашего лагеря с трех сторон 
земля была усыпана клочьями медвежьей шерсти. Значит, с двойной бдительностью 
нужно было охранять четвертую сторону, откуда, по всей видимости, и выходили 
медведи. В трещинах окружающих поляну скал росли кусты ежевики, между которыми 
лакомки-гризли вытоптали порядочные плеши. В таких местах обожают селиться змеи,
 и поэтому мы подожгли траву. Предосторожность излишней не оказалась: мы видели,
 как змеи уползали, и их было настолько много, что казалось, по з