раву шис-интех-тси, что в переводе означает «индейская трава», 
которую они называют подарком Великого Духа его краснокожим сыновьям, потому 
что она растет только там, где живут они, и тянется за ними с востока на запад, 
а исчезнет только вместе с ними. Виннету как-то в разговоре со мной сказал об 
этой траве так: «В день, когда умрет последний индеец, исчезнет и последний 
лист шис-интех-тси на земле и никогда больше не появится».

Было вполне вероятно, что люди Тоби Спенсера уже вернулись и исподтишка 
наблюдают за нами. Мы приняли необходимые меры предосторожности, выставили 
караул, от которого я, как раненый, был освобожден. Несмотря на не отпускавшую 
пока боль, спал я крепко до самого утра, а проснулся оттого, что почувствовал, 
как меня тормошат. Мы поели и двинулись дальше.

Теперь нужно было разузнать поточнее, кто были эти шестеро белых, от которых мы 
теперь скрывались. Мы перешли ручей, но не ехали, а шли очень медленно, это 
делалось для того, чтобы сберечь мои силы. Время от времени Виннету пускал свою 
лошадь галопом и отрывался от нас далеко вперед, чтобы разведать следы. И 
вскоре он обнаружил их. Они шли в том же направлении, которому следовали в 
общем и мы. Все стало ясно: Тоби Спенсер тоже хотел попасть в парк Сент-Луис.

Прерия постепенно сужалась и сужалась, и вот вокруг нас были уже предгорья 
Скалистых гор. Теперь нужно было отыскать одну старую тропу, называемую в этих 
краях Континентальной, которая, много раз изгибаясь и петляя, вела через 
перевал. Сейчас, я думаю, эта тропа, пожалуй, уже совершенно заросла, и это, 
конечно, очень грустно, но что поделаешь — исчезла сама потребность в ней, а 
тогда для путешественников вроде нас она была путеводной нитью.

Почва делалась все более сухой и твердой, потом пошли камни, и читать следы 
становилось все труднее. Скоро они совсем пропали, однако мы то и дело снова 
натыкались на них, что лишний раз доказывало: те, кого мы преследовали, тоже 
искали Континентальную тропу.

Я должен здесь упомянуть, что несколько раз останавливался у ручьев — охладить 
свою рану, но делал это очень быстро, чтобы не задерживать своих товарищей.

Как описать то впечатление, которое переживает всякий путник, въезжающий в 
область Скалистых гор? Мне кажется, найти слова, которые бы полностью и 
совершенно точно передавали это впечатление, попросту невозможно. Но я попробую 
описать то, что испытывали мы. Горы начинаются еще в прерии и уходят в даль, в 
бесконечность, глаз теряет покой в поисках вершины, но — тщетны эти поиски! 
Человек начинает ощущать себя былинкой в бескрайнем пространстве, Агасфером 
[155 - Агасфер — персонаж христианской средневековой легенды, врач Спасителя, 
грешник, пораженный страшным проклятием: ему отказано в покое могилы, и он 
обречен непрерывно скитаться до второго пришествия Иисуса Христа, который один 
может спасти вечного странника.], вопиющим в полной тишине и не получающим 
никакого ответа. А навстречу медленно опускается мерцающий, 
серебристо-жемчужный шлейф тумана. Он обволакивает и завораживает, притягивая 
скрыто