Виннету взял свой нож, подержал 
его над пламенем и точным, ловким движением достал пулю из раны. Произошло это 
так быстро, что я даже не успел заметить самого движения, только почувствовал, 
как все тело прошил мгновенный укол острой боли. При свете костра мы 
рассмотрели пулю. С одной стороны она была расплющена и слегка поцарапана — 
явный след удара о камень по касательной. Камень забрал у пули по крайней мере 
половину ее силы, вот почему она не пробила мою ногу навылет, а только 
разорвала плоть. Но это было слабым утешением: такая рана предвещала лихорадку, 
резкие боли и весьма нескорое выздоровление, нельзя было исключать и гангрену. 
Фатальное невезение!

Настроение у меня было просто отвратительное, единственное, что немножко 
порадовало, так это неожиданно обнаруженный во внутреннем кармане куртки чистый 
носовой платок. Перевязывая им мою ногу, Виннету говорил:

— Мой брат научился переносить боль, как краснокожий воин. И как воину, я 
должен ему сказать прямо: если я в ближайшее время не найду читутлиши — траву, 
заживляющую раны, дело может обернуться плохо. Но по крайней мере здесь много 
травы денчу-татах, очищающей раны. Больше всего я надеюсь на то, что твоя 
крепкая природа и здоровая кровь не дадут этой ране одолеть тебя. Скажи, а 
может, ты и сейчас в силах ехать верхом?

— Смогу. Знаешь, мне совсем не нравится играть роль немощного больного.

— Конечно, лучше было бы не трогать сейчас тебя с места, но мы должны подумать 
о нашей безопасности. А ты смотри, чтобы у тебя не началось сильное 
кровотечение.

И мы покинули оказавшееся столь роковым для меня место на берегу Беличьего 
ручья. Примерно час ехали вдоль ручья, потом снова остановились и развели 
костер. Индейские вожди наломали сучьев смолистых деревьев и зажгли их — 
получились отличные факелы. Держа их высоко над головой, они отправились на 
поиски целебной травы для своего друга и брата — Олд Шеттерхэнда.

Дик Хаммердал остался возле меня. Его маленькие добрые глаза глядели на меня с 
такой нежностью и заботой, что уже одно это врачевало. Подкладывая поленья в 
костер, он ворчал:

— Чертовы выдумки, эти ружья! Особенно когда из них вылетают пули. — Потом 
спросил: — Вам очень больно, мистер Шеттерхэнд? — и голос его при этом дрогнул, 
как будто его самого в этот миг что-то ударило.

— Уже почти не больно, — ответил я.

— Остается надеяться, что все обойдется.

— К сожалению, на это рассчитывать не приходится: рана должна пройти какой-то 
цикл, ну, как бы сказать попроще — выболеть, что ли, иначе выздоровление не 
начнется.

— Боль! Какое жуткое слово. И как я хотел бы забрать хотя бы часть ее у вас. Я, 
конечно, здесь не единственный, кто так думает. Не правда ли, Пит Холберс, 
старый енот?

— Хм, — ответил долговязый. — Я был бы не прочь, если бы обо мне так же 
заботились, пусть даже для этого надо быть раненым.

— Вот как! Почему же в таком случае не ты попал под пулю малого с того берега? 
Ты мог бы стать тогда не только раненым, но даже и жертвой.

— Откуда мне все знать заранее? А ты — толстый грубиян, и больше ничего!

— Ладно, не злись! Я ведь уже говорил тебе, что предпочел бы сам перенести 
любую боль, лишь бы ты не желал ее себе.

— В конце концов надо узнать и мое мнение. Я ведь переживаю за мистера 
Шеттерхэнда.

— Я переживаю или ты, какая разница! Ведь мы оба готовы разделить его боль — 
вот что важно. Ну, a от себя я могу добавить: если я поймаю этого парня, 
который стреляет так, что пуля у него крутится, как блоха на веревочке, не знаю,
 соберет ли он потом все свои двенадцать костей!

— Двести сорок пять, дорогой Дик, — поправил его я.

— Почему так много?

— Потому что именно столько их у каждого человека.

— Тем лучше. Значит, тем дольше он будет их искать, чтобы собрать все вместе. Я 
свои пока не пересчитывал, но неужели и правда под моей кожей торчит столько 
костей? Я же их не чувствую. Ну, ладно. Сколько бы их там ни было, а уж этот 
криворукий малый с того берега все их у себя пересчитает! Интересно, кто это 
был?

— Очень может быть, что сам Тоби Спенсер.

— Нечего сказать, прекрасный стрелок!

— Раньше он лучше стрелял. Была у нас с