ой 
должен убедить вас, но только не словами, а поступками. Если вы попадете под 
влияние этого человека, я смогу сказать, что, хотя ничем вам и не помог, но и 
ничего при этом не упустил. Вот почему я снова и снова говорю с вами. Но хватит 
слов, пора заняться делом. Боль вас мучает вовсе не из-за ремней, а из-за 
лихорадки, которая уже поселилась в вашей ране. — Сказав ему все это, я отошел 
в сторону, но лишь ненадолго.

Пришла моя очередь заступать в дозор, и, пока мои товарищи укладывались спать, 
я использовал это время, чтобы остудить руку старика водой. Кольма Пуши 
добровольно встал в караул после меня. Когда я, чтобы разбудить его, отошел от 
Олд Уоббла, то услышал, как он проворчал у меня за спиной:

— Зануда, глупец! Пастушок несчастный!

Думая так обо мне, он не наносил мне оскорбления. Я не надеялся на какой-то 
особый эффект от своей речи, мне было просто жаль старого человека.

Когда я проснулся, был уже час дня. Одного беглого взгляда окрест мне хватило, 
чтобы убедиться в том, что все в порядке, хотя я недосчитался Кольма Пуши. Шако 
Матто нес дозор после него. Когда я спросил его, где Кольма Пуши, он ответил 
мне так:

— Кольма Пуши сказал, что не может дольше здесь оставаться. Великий Дух зовет 
его отсюда. Я должен попрощаться за него с Олд Шеттерхэндом, Виннету и 
Апаначкой и передать им, что они его еще встретят.

— Ты видел, как он ускакал?

— Нет. Он ушел. Я не знал, где была его лошадь, и я не осмелился покидать это 
место, пока был в карауле. Но потом я прошел по его следам. Они привели меня в 
лес, туда, где была привязана его лошадь. Если мы захотим узнать, куда именно 
он направился, то легко найдем его следы. Должен ли я их показать?

— Нет. Будь он нашим врагом, нам следовало бы все разведать. Но он наш друг. 
Если бы нам надо было знать о цели его поездки, он сказал бы нам это сам. 
Намерения друга не должны проверяться.

Прежде чем позавтракать мясом, которое оставил Кольма Пуши, я сходил туда, где 
были привязаны лошади. Они паслись на поляне, на опушке леса, куда их перегнали 
на рассвете. Отсюда можно было видеть, что происходит на северной стороне, 
откуда мы и пришли. Когда я взглянул в этом направлении, то увидел три точки, 
приближавшиеся к нашему лагерю. Они быстро выросли до двух всадников и вьючной 
лошади. Были ли это Тибо со своей скво, которые вчера ускакали на юго-запад? И 
если это предположение верно, что могло их заставить повернуть назад и 
последовать за нами?

Конечно, я уведомил об этом Виннету.

— Этот человек не имеет никакой иной причины следовать за нами, кроме своей 
ненависти, — сказал он. — Тибо-така хочет знать, умер ли уже Олд Шеттерхэнд или 
еще жив. Мы должны спрятаться.

Мы уползли в кусты и стали ждать. Это длилось недолго, и вскоре мы услышали 
конский топот. Тибо оставил свою скво и третью лошадь немного поодаль и один 
подошел к источнику, чтобы разузнать о моей судьбе. Увидев на земле связанных 
Олд Уоббла и трампов, он изумленно воскликнул: