ми, пока не исследуют и не опустошат содержимое их сумок и 
карманов.

Именно эти два отрывисто выкрикнутых слова превращают нормальных и вполне 
способных постоять за себя мужчин в безвольных истуканов. А все знали, что я 
вряд ли стал бы повторять свой приказ дважды, поэтому трампы тут же подняли 
руки.

— Прекрасно, негодяи! Стойте так! Если кто-нибудь опустит хоть одну руку до 
того, как мы это разрешим, он окончит свою жизнь на этой траве! Вы все знаете, 
как стреляет мой штуцер — для каждого найдется по пуле! Дик Хаммердал и Пит 
Холберс вас свяжут. И попробуйте только сопротивляться. Дик, Пит, начинайте!

Нам было даже весело: здоровые парни стоят с поднятыми руками, как будто они 
собираются играть в мяч или делают гимнастику. Одного за другим мы связала их 
по рукам и ногам и уложили в траву. Вот и пригодились ремни, принесенные Кольма 
Пуши.

Как только на траву уложили последнего бродягу, мы опустили ружья. Кольма Пуши 
и Шако Матто притащили бродягу, который лежал возле лошадей. После этого мы 
вынули у Олд Уоббла и караульного изо рта кляпы.

Итак, теперь не они, а мы были хозяевами положения. Никто из них не произнес ни 
слова, так подавлены они были случившимся. Только Олд Уоббл изредка выкрикивал 
проклятья в наш адрес, но это было и все, что он мог сделать. Мы сели тесно 
друг к другу, так чтобы на маленькой части поляны хватило места всем лежащим на 
земле трампам и ничто не мешало костру разгораться. Оставались еще две индейки, 
которых мы могли разделить между собой. Пока их готовили, Дик Хаммердал никак 
не мог успокоиться. Он умышленно положил братьев Холберсов рядом и теперь 
внимательно наблюдал за ними.

— Good evening [151 - Добрый вечер! (англ.)], дядюшки и кузены! — обратился он 
к ним. — Я предоставляю себе честь спросить: помните ли вы, что я вам говорил 
по пути сюда?

Ответа он не получил, но кивнул головой и продолжил:

— Правильно! Точно! Я говорил, что мы сбежим от вас, и тогда вы останетесь с 
разинутыми пастями, или же мы обернем ваше оружие против вас, возьмем вас в 
плен, и тогда вы снова захлопнете пасти. Не так ли, Пит Холберс? Говорил я это 
или нет?

Пит Холберс был поглощен процессом выщипывания перьев У индейки при свете 
костра и ответил ему сухо:

— Да, ты это говорил, дорогой Дик.

— Так что я был, как всегда, прав! Мы их взяли в плен, и теперь они лежат, 
захлопнув свои пасти, и не осмеливаются их открыть. Бедные, они совсем потеряли 
дар речи!

— И не надейтесь на это! — ответил ему Хозия Холберс. — Мы потеряли дар речи 
совсем ненадолго. И вообще: оставьте нас в покое!

— В покое! Хау! Да ведь вы уже поспали! Неожиданное пробуждение было, конечно, 
изумительным, не так ли? Чего вы добивались, задирая так высоко руки? Мне 
казалось, что вы собирались изловить парочку звезд! Необычайно изящные были у 
вас позы!

— Вы были не лучше, когда мы схватили вас вчера! Вы даже рук поднять не могли!

— Я этого вообще никогда не делаю — ведь я не ловец звезд. Впрочем, вы же 
смеялись, когда я сказал сегодня, что мы скачем с вами только ради собственного 
удовольствия и дольше, чем на день, вашими пленниками не останемся! Я надеюсь, 
мои слова вам и сейчас покажутся забавными! Или нет?

— Я сказал уже — оставьте нас в покое!

— Уважаемый Хозия, не так пылко! Вы же видите, как спокоен ваш Джоул! Если я 
его правильно понял, он думает о наследстве моего старого Пита Холберса.

Тут Джоул нарушил свое молчание:

— Он может оставить его у себя. Мы не нуждаемся в милостях от него, мальчика 
для битья, чтобы стать богатыми людьми. И мы станем…

Он прервал свою речь, но Дик насмешливо продолжил:

— …добравшись до Беличьего ручья и найдя бонансу? Так вы хотели сказать, пророк 
Джоул?

— Да, мы станем богатыми! — прокричал тот. — И ничто на земле не помешает нам 
стать ими. Поняли?!

— Я думаю, мы вам в этом немного помешаем.

— Хотелось бы знать как?

— Да ведь мы вас пристрелим.

— Так вы убийцы!

— Вовсе нет! Вспомните, это же вы мне говорили, что собираетесь нас убить, 
разве не так? Ты что-то хочешь сказать, Пит Холберс, старый енот?

— Только одно: лучше бы ты держал язык за зубами, — ответил тот. — Эти парни 
недостойны того, чтобы ты с ними беседовал.