е 
никто не может предсказать заранее, но которые можно предчувствовать. У моего 
брата сейчас как раз такое предчувствие. Есть оно и у меня, и так будет!

Я снова встал во главе отряда, и скоро мы достигли берега реки, где и спешились.
 Пока несколько трампов искали удобный брод, я слез с лошади, чтобы перевязать 
Олд Уоббла. Это заняло довольно много времени. Олд Уббл часто и громко выл от 
боли и осыпал меня такими ругательствами, которые я здесь просто не могу 
привести — бумага не выдержит. Как только я закончил перевязку и снова сел на 
лошадь, брод был найден. Мы перешли по нему через реку и последовали вдоль по 
другой стороне берега, пока не доехали до места слияния обоих рукавов реки. 
Перепрыгнули вместе с лошадьми южный приток и направили коней на вест-зюйд-вест 
по прерии, как указал мне Кольма Пуши.

Прерия не была ровной, ее уровень понемногу повышался, попадались и впадины, 
поросшие невысоким кустарником. Здесь было много диких индеек, которых трампы 
мало-помалу настреляли с полдюжины. Но как! Это была просто жестокая бойня!

К вечеру мы увидели перед собой возвышенность, у подножия которой били 
источники, которые я искал несколько севернее. Таким образом, я повернул теперь 
круто вправо, а затем — опять влево, когда гора оказалась точно на юг от нас. 
После такого маневра мы должны были выйти к источникам. Я надеялся, что Кольма 
Пуши определил это место, как подходящее для наших целей, верно. Чем ближе мы 
подходили к ключу, тем яснее виделось, что склоны горы заросли лесом. Начинало 
смеркаться, а мы только достигли небольшого ручья, вдоль которого поскакали 
галопом, чтобы до наступления полной темноты оказаться у его истока. Мы 
добрались до него как раз тогда, когда погасли последние отблески заката. Все 
складывалось к нашей пользе: даже если трампсам это место не понравится, они 
все равно и не подумают искать в темноте другое.

Находились ли мы у того самого источника, который имел в виду Кольма Пуши, я 
точно не знал. Ручей вырывался из небольшой груды камней, покрытых мхом. Тут 
была даже поляна, поделенная деревьями и кустами на три части. Эти деление 
оставляло нам и лошадям достаточно пространства, но затрудняло нашу охрану. Нас 
это устраивало. Олд Уобблу, напротив, эта поляна не понравилась, и он сказал, 
как только спешился, недоверчивым тоном:

— Это место не по мне. Если бы не такая тьма, мы бы пошли дальше и поискали 
что-нибудь получше.

— Почему же вам не нравится здесь? — спросил Кокс.

— Из-за пленных. Кто должен их караулить?

— Мы, конечно!

— Для этого понадобится трое караульных сразу!

— Хау! Зачем мы тогда связали пленников? Вспомните, как мы стаскивали их с 
лошадей. Пока они так лежат, никакой опасности для нас нет!

— Мы должны выставить три дозора!

— Кто это сказал?

— Но поляна делится на три части! Или вы