ь это!

— Это невозможно. Апаначка забыл, что он в плену.

— Но это ненадолго!

— Можем ли мы сообщить это трампам? И потерпят ли они сами рядом с собой 
женщину, даже на короткое время?

— Нет. А куда направляется белый шаман со скво? Что он хочет с ней сделать? 
Если мы ее отпустим с ним, я никогда больше не увижу ту, которую считаю своей 
матерью.

— Апаначка ошибается. Он увидит ее.

— Когда?

— Может быть, очень скоро. Мой брат Апаначка должен обо всем подумать заранее. 
Белый шаман её не отдаст, трампы ее не возьмут, и нам она будет только мешать, 
когда обнаружит, что среди нас ее мужа нет и что мы к тому же пленники. Если 
Тибо-така увезет ее с собой, всего этого не будет и ты увидишься с ней очень 
скоро.

— Дальняя поездка трудна для нее!

— С нами, может быть, ей придется ехать еще дальше!

— И Тибо-така не будет с ней приветлив!

— Как не был и тогда, в Каам-Кулано. Ведь она к этому привыкла. Впрочем, ее дух 
теперь редко бывает с ней, и она просто не заметит, что он с ней неприветлив. 
Кажется, он предпринял далекое путешествие, преследуя вполне определенную цель, 
положение требует от него осторожности и внимательности, и он, следовательно, 
не причинит ей вреда. Мой брат Апаначка должен позволить ей ехать с ним! Это 
лучший совет, который я могу дать!

— Мой брат Олд Шеттерхэнд сказал, что думал, значит, так и должно случиться; он 
всегда знает, что нужно для его друзей.

Наконец все были готовы. Олд Уоббл надел опять свою куртку, и его посадили на 
лошадь; можно было двигаться дальше.

Тибо-така тоже залез на коня, к которому он с тех пор, как был скинут, даже не 
приближался. Он подъехал к Олд Уобблу, чтобы проститься.

— Примите мою благодарность, мистер Каттер, за то, что вы приняли такое участие 
в моих делах, — сказал он. — Мы еще встретимся с вами, и тогда я вам много…

— Будьте так добры — помолчите! — прервал его старик. — Черт, не иначе, послал 
вас ко мне. Из-за вас моя рука теперь как стеклянная! И если черт существует на 
самом деле и возьмется за то, чтобы хорошенько поджарить вас в аду, то я сочту 
его рассудительным и справедливым джентльменом, которые попадаются и среди 
добрых, и среди злых духов.

— Я очень сожалею, что так получилось с вашей рукой, мистер Каттер. Надеюсь, 
она скоро заживет Лучшие пластыри уже в вашем обозе.

— Что вы имеете в виду?

— Парней, которые у вас в плену. Кладите каждый день по пластырю, и вы будете 
здоровы очень скоро!

— Вы хотите сказать, что я каждый день должен пристреливать одного из них?

— Вот именно.

— Well, совет хорош, и может быть, я даже ему последую; если вы вызоветесь быть 
первым пластырем. Потому что то немногое, что я о вас узнал, внушает мне 
большое желание навсегда от вас избавиться: this is clear! А сейчас 
испаритесь-ка!

Тибо-така издевательски рассмеялся и ответил:

— Придется подождать, Олд Уоббл. Мне совсем не хочется еще хоть раз встретиться 
с таким отпетым негодяем, но если все же, помимо моей воли, это случится, мое 
приветствие будет не менее дружелюбным, чем ваше прощание. Катитесь к черту!

— Мерзавец! Пулю в него! — рявкнул старик.

Никто и не подумал это сделать. Тибо ускакал, за ним покорно последовала скво. 
Они свернули налево, то есть поехали в том же направлении, которого они 
держались до встречи с нами.

— Увидим ли мы их снова? — грустно спросил Апаначка вполголоса.

— Уверен, — сказал я.

— У моего белого брата есть причины так думать?

— Есть.

Виннету, слышавший и вопрос команча, и мой ответ, прибавил:

— Как сказал Олд Шеттерхэнд, так и будет. На свете существуют вещи, котор