то не потерплю никаких военных действий 
против Олд Шеттерхэнда, особенно со смертельным исходом!

— Да оставьте его! — в сердцах сказал я. — Ничего он мне не сделает. Помните, я 
вас предупреждал: увы, этот человек непроходимо глуп.

— Убейте его, мистер Кокс! Он должен умереть! — взвыл Тибо.

— Точно, — подтвердил тот. — Его жизнь обещана Олд Уобблу.

— Слава Богу! Иначе бы я его пристрелил, как только ружье вернулось бы ко мне. 
И даже невзирая на опасность быть пристреленным вами. Вы и представить себе не 
можете, насколько ловок этот негодяй, он и черта обставит! Виннету просто 
невинный ангел по сравнению с ним! Пристрелите его, пристрелите!

— Можете быть уверены — ваше желание будет исполнено, — заявил Олд Уоббл. — Он 
или я! Для нас двоих на земле оставлено только одно место, и займу его я, а ему 
придется уступить. Я готов поклясться вам в этом всем, чем хотите!

— Так сделайте же это скорее, иначе он удерет!

Его скво, не обращавшая никакого внимания даже на выстрелы, тем временем, 
доскакав до кустов, отломила две ветки, скрестила их и положила себе на голову. 
Потом она направила лошадь к тому бродяге, который стоял ближе всех остальных, 
и сказала, показывая на свою голову:

— Смотри, это мой myrtle wreath! [149 - Миртовый венок (англ.)] Этот myrtle 
wreath мне подарил мой Вава Деррик!

Тут бывший команч забыл обо мне и поспешил к ней в страхе от того, что она 
может выболтать один из его секретов. Он погрозил ей кулаком и прокричал:

— Замолчи, безумная, прекрати свой бред!

Затем обернулся к бродяге и пояснил:

— Жена моя совершенно невменяема и несет всякую чепуху.

Он убедил бродягу, но его замечание услышал и Апаначка. До сих пор молчавший, 
он подъехал к скво, как только услышал ее голос, и спросил:

— Узнает ли меня моя пиа? Открыты ли ее глаза для сына?

Команчи говорят «пиа», когда обращаются к матери.

Она посмотрела на него, печально улыбаясь, и покачала головой. Однако Тибо-така 
тотчас же направился к Апаначке и прикрикнул на него:

— Замолчи!

— Она моя мать, — спокойно ответил Апаначка.

— Теперь уже нет! Теперь вам друг до друга нет никакого дела.

— Я — вождь команчей, и пусть белый, который обманул ее и меня, тут не 
приказывает. Я буду с ней говорить!

— Я ее муж, и не разрешаю это!

— Попробуй помешать мне, если сможешь.

Тибо-така не посмел поднять руку на Апаначку, хотя тот и был связан; он 
повернулся к Олд Уобблу.

— Помогите мне, мистер Кат