дарить вам и вашему замечательному Джоулу. 
Но мы передумали: вы ничего, совершенно ничего, ни единого цента, не получите.

Я не видел лица бродяги, но очень хорошо представлял себе его выражение в эти 
минуты. После довольно долгой паузы он забормотал:

— Ваше… имущество должны были… мы должны были… получить?

— Да.

— Вы хотите меня одурачить.

— Ничего подобного.

Бродяга, кажется, изучал лица обоих приятелей, потому что опять наступила 
долгая пауза, и затем я услышал его изумленный голос:

— Не понимаю, зачем я вообще тут с вами беседую?! У вас такие физиономии, как 
будто всю эту чушь вы говорите всерьез, но чушь — она чушь и есть, и ничего 
более.

— Послушайте еще раз, что я вам скажу: если вы считаете себя человеком, до 
которого мы можем снизойти, чтобы пошутить с ним, то вы ошибаетесь! Вы отчасти 
болван, а отчасти — мерзавец, мы же, напротив, умные и достойные люди, которым 
и в голову не придет смеяться над ослом и негодяем!

— Zounds! Вы, кажется, забыли, что вы наши пленники! Но я не обиделся. Если бы 
вы обращались так с настоящим негодяем и мерзавцем, эта «смелость» вышла бы вам 
боком!

— Хау! О нас не беспокойтесь, мы вас не боимся! Сколько мы себя помним, мы 
обычно все называли своими именами. И нам еще ни разу не приходилось называть 
подлеца достойным человеком!

— А если я вас накажу за эти слова?

— Глупости! Вы что — наш школьный учитель, а мы — ученики? Если вы сделаете нам 
что-нибудь плохое сегодня, то уже завтра мы отомстим вам, если захотим — уж 
будьте уверены! А что касается «негодяя» и «болвана», то ни за что я не возьму 
этих слов обратно, потому что они очень подходят вам. Но вы-то это знаете даже 
лучше меня.

— Выражайтесь яснее!

— Вы не поняли, что все мною сказанное имеет под собой основание.

— Черт вас поймет!

— Для этого времени не будет. Вы гораздо ближе черта и не многим лучше! 
Уточним: ваша фамилия -Холберс?

— Да. Холберс.

— А фамилия моего друга?

— Та же.

— А его имя?

— Пит, как я слышал. Пит Холберс. Так ведь он… ох!

И он замолчал. Я услышал, как он едва слышно свистнул сквозь зубы, а потом 
торопливо забормотал:

— Пит, Пит, Пит… Так звали мальчика, кузена, которого мать взяла к нам и… 
Возможно ли это? Этот долговязый парень — наш маленький Пит?

— Это он! Наконец-то вы нашли звонок на двери! Сочувствую — это стоило вам 
большого труда! Вам не следует больше воображать себя очень умным — вот что я 
думаю насчет этого.

Бродяга пропустил этот выпад мимо ушей.

— Что? Возможно ли? — изумленно воскликнул он. — Так ты и есть тот самый Пит, 
который всегда добровольно шел к матери на порку вместо нас?! И которого такое 
заместительство сделало больным настолько, что он ударился в бега?

Пит мог только кивнуть — я не услышал ни единого слова.

— Это же с ума сойти! — продолжал его двоюродный брат. — И теперь ты у нас в 
плену!

— И вы собираетесь его убить! — напомнил Хзммердал.

— Убить! Хм. Об этом я ничего не могу сейчас сказать. Расскажи мне, пожалуйста, 
Пит, как ты сюда попал и что делал все это время?

Пит кашлянул и, отбросив свою обычную немногословную манеру выражаться, сказал:

— Я не понимаю, чем провинился настолько, чтобы вы стали поз