| |
тя
бы одну царапину, то немедленно отправитесь туда, куда вы хотели отправить его!
— Вы угрожаете мне смертью! Значит, так вы понимаете товарищеские отношения, о
которых вы только что рассуждали?
— Да, они самые! А что товарищеского в том, что вы хотите лишить нас бонансы?
— Ну ладно, мне придется смириться! Только и я собираюсь выставить одно
условие!
— Какое же?
— Я хочу, если мы найдем бонансу, получить свою долю, this is clear!
— Well! Разумеется! Теперь вы видите, что мы желаем вам добра?
— Да, но и вам, если вы найдете несколько глыб золота, придется благодарить не
кого иного, как меня! Ну, а что касается Олд Шеттерхэнда, то я буду надеяться
не на вас, а на самого себя.
Он повернулся ко мне и произнес насмешливо:
— У меня есть превосходное средство удержать вас от побега!
Он указал на мои ружья — штуцер и «медвежий бой» — и пояснил:
— Без этого оружия вы никуда от нас не денетесь! Я хорошо знаю вас: эти ружья
вы не оставите ни за что на свете! Однажды я ими уже пользовался, жаль только —
недолго! Теперь они мои навсегда!
— И как долго продлится это «навсегда»? — поинтересовался я.
— Всю оставшуюся мне жизнь!
— Это будет недолгий период, уверяю вас — смерть давно охотится за вами и
подобралась уже совсем близко! Ну зачем же вам обременять себя этим оружием? Я
уверен: очень скоро оно вернется ко мне!
— Хау! Не рассчитывайте в этот раз на фортуну!
— Я никогда не рассчитываю ни на фортуну, ни на случай! Я говорю так только
потому, что знаю: мое время умирать еще не пришло!
— Вот как? Неужели вы находитесь в настолько приятельских отношениях с небесной
канцелярией, что когда вы понадобитесь там, наверху, за вами пришлют скорохода
и деликатно попросят получить свою долю высшего счастья?
— Не богохульствуйте! Я еще не созрел для смерти, мне еще многое надо успеть
сделать!
— О! И вы думаете, что Бог любезно подождет, пока вы не подготовитесь? Вы
переоцениваете его терпеливость, вот что я скажу! Или вы не согласны с этим?
Естественно, отвечать на эти издевательства я не стал. Тогда он толкнул меня
ногой и заорал:
— Извольте отвечать, когда вас спрашивает Олд Уоббл! Когда вы меня отправили из
Ки-пе-та-ки без лошади и даже без оружия, вы, конечно, не думали, что я
отыграюсь так скоро? Но я пришел к осэджам! И там получил другую лошадь и ружье
— у того парня, что дал их мне, не было ни капли смекалки! Хонске-Нонпе,
которому было это приказано, не имел ни малейшего желания вас преследовать, он
находил смешными любые военные действия против бледнолицых и вернулся со своими
воинами домой! Позор! У меня, конечно, было слишком мало времени! Тогда я
поскакал к трампам и нанял, как вы слышали, этих джентльменов. Естественно, за
ваш счет! И вам придется заплатить по этому счету! Теперь моя лошадь и мое
ружье снова при мне, да к тому же еще и ваши ружья. Вы же теперь — никто и
ничто и достойны лишь пинка.
И он со злостью пнул ногой в живот сначала меня, а потом Виннету. Уже было
собрался ударить и Хаммердала, приподнял, но тут же снова опустил его — толстяк
был ему безразличен. Олд Уоббл отвернулся от него. Наш друг не терял
способности острить в любом положении и на этот раз высказался в своем обычном
стиле:
— Вам, несомненно, повезло, уважаемый мистер Уоббл!
— О чем это вы, не пойму, — сказал старик.
— О том, что вы вовремя убрали свою ногу!
— И что из этого?
— Да то, что мой живот — очень чувствительное место!
— О! Это очень интересно! Нужно разок проверить, так ли это!
И он сильно пнул Хаммердала. Однако он не мог предположить, что наш толстяк,
несмотря на размеры своего живота, весьма проворен и ловок, даже со связанными
руками. Он согнул колени, подтянул ноги к животу и, упершись руками позади себя
в землю, резко, как распрямляющаяся пружина, ударил головой в грудь Олд Уоббла.
Толчок получился такой мощный, что сам Хаммердал упал на то же место, где лежал
до этого броска, а старый ковбой полетел прямо в костер. Уоббл выпрыгнул из
него очень быстро, но и этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы
половина его длинной седой гривы и бахромы на куртке опалилась. Раздался
дружный хохот. Разъяренный Олд Уоббл обрушился, однако, как ни странно, не на
Хаммердала, а на трампов, которые от этого развеселились еще больше!
Пока он посылал на их головы разные проклятья, Дик Хаммердал повернулся к
своему приятелю и сказал:
— Ну что, разве не отлично было это сделано, старина Пит?
— Хм, если ты думаешь, что удар был хорош, то ты прав
|
|
