— Этот старый проходимец думал, что сможет дать мне пинка! И я ему не помешаю! 
Что ты скажешь на это?

— Я бы тоже отправил его в огонь!

Олд Уоббл тем временем направился к Дику, чтобы поквитаться. Но Кокс остановил 
его и сказал:

— Оставьте их в покое. Олд Шеттерхэнд принадлежит тебе, но остальные — нам, и я 
не хочу, чтобы их мучили без. нужды!

— С чего это вы вдруг стали таким гуманистом? — сказал старик ворчливым тоном.

— Называйте меня, как хотите, но эти люди должны ехать со мной, а я не могу 
таскаться с калеками! К тому же, кроме ссор с ними, у нас есть дела и поважнее. 
Мы ведь пока не знаем, где их лошади! Ищите их!

Лошадей мы выпустили пастись, привязав к колышкам, и их скоро нашли.

Пока я лежал без сознания, трампы поели и теперь намеревались поспать до утра. 
Кокс назначил двоих в караул, и затем все легли в ряд. Вдруг Олд Уобблу пришла 
в голову идея, весьма для нас неприятная — он лег между мной и Виннету и 
привязал мою руку к своей ремнем. Сначала эта предосторожность показалась мне 
напрасной: никаких мыслей о побеге у меня до сих пор даже не возникало. Но 
теперь я стал о нем думать!

Нет такого положения, как бы плохо оно ни было и какие бы люди ни окружали 
пленника, чтобы он совсем не имел шансов освободиться. И сейчас я тоже в этом 
не сомневался! До Беличьего ручья нам добираться еще долго, в пути бывает 
всякое, в том числе и множество ситуаций, при которых можно совершить побег. 
Впрочем, я пока совершенно не думал о столь далеком будущем. У меня была 
надежда, расположенная гораздо ближе к нам, и эта надежда звалась Кольма Пуши.

Если кто-нибудь спросит меня, почему это имя не упоминалось в этом эпизоде моей 
повести до тех пор, пока все не улеглись спать, я отвечу: просто потому, что 
Кольма Пуши здесь не было. Первое, что я сделал, когда очнулся от обморока, — 
это осмотрелся вокруг, и мне сразу же стало совершенно ясно, что загадочного 
индейца здесь уже нет.

Где же он был? Может быть, где-то рядом? А не связан ли он с трампами? Но это 
подозрение я сразу же отмел прочь. Репутация Кольма Пуши на Диком Западе не 
позволяла даже и предполагать такое.

Тогда возник второй вопрос: может быть, он услышал, что трампы приближаются, и 
поэтому скрылся? Но если это так, то ему тоже нельзя доверять. Ведь ничто не 
могло помешать ему в этом случае разбудить нас и предупредить об опасности. Нет,
 нет, его исчезновение должно иметь другое объяснение…

Я припомнил, что Дик Хаммердал спрашивал его о том, поедет ли он с нами, и он 
ответил, что решит это сам. Его лошади здесь не было, но она, безусловно, была 
спрятана где-то неподалеку, и он, когда мы все заснули, ушел, чтобы привести ее,
 а может — кто его знает! — и вообще уехать. Если верно второе, тогда странно, 
почему его уход не сопровождался прощанием. Возможно, он хотел избежать 
каких-то назойливых вопросов. За время нашей первой, краткой беседы он ведь 
дважды подчеркивал, что они ему неприятны! Итак, сделал я вывод, если он ушел 
совсем, дело наше плохо, но если он отправился за своей лошадью, и это было 
незадолго до нападения — то он, вероятнее всего, поспешил обратно, услышав шум, 
который подняли трампы. Затем он, видимо, обнаружил, что ситуация изменилась, и 
подслушал все, что было здесь сказано. Если слава, которая о нем шла, была 
верна, то он, несомненно, принял решение действовать на нашей стороне. Тем 
более, что он не только обрадовался встрече с Виннету, но и — что в данных 
обстоятельствах даже более важно — проявил какой-то, пока непонятный и 
необъяснимый, трепетный интерес к Апаначке. А людей, к которым испытывают столь 
сильное расположение, не оставляют в беде.

Если эти мои предположения верны, Кольма Пуши сейчас находится где-то 
поблизости, и я смогу, как только трампы заснут, дождаться от него 
какого-нибудь знака. Но твердой уверенности в этом у меня все же не было, и 
нервы мои были напряжены до предела. Зная несравненную проницательность Виннету,
 его умение просчитывать различные варианты предполагаемых ситуаций, я не 
сомневался, что и он вполне мог надеяться на помощь от Кольма Пуши.

Ожидания оказались не напрасными. Оба караульных сидели по разные стороны 
костра, чтобы его поддерживать. Сидящий напротив меня вскоре прилег. А тот, что 
сидел на моей стороне, повернулся ко мне спиной и закрыл меня от глаз другого. 
Такой момент на месте Кольма Пуши, если он здесь, я бы ни за что не упустил. И 
только я об этом подумал, как порыв ветра в один миг взъерошил все кусты и 
деревья в долине. Если Кольма Пуши все-таки здесь, он появится очень скоро: под 
шелест и шум листвы можно подкрасться совершенно незаметно. Иногда я поднимал 
голову и озирал круг спящих. Уже через полчаса я убедился, что, кроме 
караульных, меня и Виннету, в