вор к очень низкому зданию с плоской 
крышей, в котором и была, собственно, одна комната. Я, конечно, не рассчитывал 
на то, что наш шаман окажется настолько неосторожным, что оставит или потеряет 
что-нибудь важное, я делал только то, чего требовала самая элементарная 
осторожность. Писатель, который пишет длинные романы, не пережив сам все то, 
что описывает, сейчас, разумеется, сделал бы так, чтобы Олд Шетерхэнд нашел в 
этом домишке какое-нибудь письмо, сумку или что-нибудь иное, что сразу бы 
позволило нам разгадать все тайны. Но поскольку все, что я пишу, — истинная 
правда, то я должен признать, что не нашел ничего, совсем ничего. Поэтому я, 
удовлетворенный, отправился обратно в комнату, где уже все собрались, обсуждая 
эту интермедию.

Если я сказал «удовлетворенный», то для этого было веское основание. Сегодня, 
как и на ферме Феннера, я чудом избежал смерти. Внутренний голос, 
предупреждавший меня при нашем прибытии сюда, принадлежал, несомненно, моему 
ангелу-хранителю. Я не прислушался, к нему, но тем не менее был спасен им, 
направившим в миг опасности мой взгляд в соответствующее окно. Сходство 
сегодняшнего происшествия с событиями на ферме Феннера было поразительным. Не 
хватало только нападения на наших лошадей или даже на нас самих; тогда бы оба 
вечера совпали почти полностью.

Может быть, кто-то, смеясь, покачает головой, прочтя мои слова об 
ангеле-хранителе? Ну что ж, я охотно смирился бы с этим и взял бы на себя труд 
убедить сомневающегося, что ангел-хранитель все-таки существует. Но оставим это 
и продолжим наш рассказ.

Я сел на тот же стул, где меня едва не настигла пуля шамана. Все еще пребывали 
в некотором возбуждении, поэтому обсуждение случившегося шло весьма оживленно, 
если не сказать, бурно. Больше всех неожиданным появлением Тибо-така и 
Тибо-вете был затронут, конечно, Апаначка, который, несмотря на мои возражения, 
продолжал считать их своими родителями. Все, кроме меня и Виннету, пытались 
убедить его в обратном, но он в ответ только тихо качал головой. Мне и Виннету 
это было вполне понятно. Что он мог еще нам ответить?! Естественно, об этих 
двоих ничего хорошего мы не могли сказать; А он не мог их никак защитить. Ему и 
не оставалось ничего другого, как только молчать, что он и делал с завидным 
упорством.

Потом разговор переключился на цель и причины поездки шамана и его скво. Нам с 
Виннету было очень весело наблюдать, как все спорят друг с другом, пытаясь 
доказать каждый свое, естественно неверное, предположение. Мы не считали нужным 
делиться со всеми остальными нашими соображениями, потому лишь заверили, что 
завтра поедем за знахарем и выясним все, что нам еще не ясно.

Отправляться в путь нам завтра надо было рано, пора уже было устраиваться на 
ночлег. Поскольку от Тибо-така вполне можно было ожидать, что он вернется и 
предпримет что-нибудь против нас, то я посчитал необходимым выставить часовых, 
как мы это делали в открытой прерии. Однако Харбор остановил меня и сказал:

— Нет, сэр, этого я не допущу. Вы не знаете, что вас ждет впереди, может быть, 
вы не проведете спокойно уже ни одной ночи. Так что выспитесь хоть здесь! Я 
попрошу ковбоев и пеонов охранять ваш покой. Мы привыкли быть все время 
настороже. В конце концов, речь идет ведь лишь об одном человеке, который и так 
вас сильно боится. Если он попробует вернуться, то мои люди зададут ему перцу, 
не сомневайтесь. Так что вы можете спать спокойно.

На том мы и порешили. Предварительно я еще раз сходил в загон и проверил, все 
ли там в порядке.

Фермер был в общем прав. Знахарь, которому его спутница сейчас обуза, вряд ли 
сможет что-нибудь предпринять против нас. Однако что-то меня все равно 
тревожило. Мне не давала покоя одна мысль: для полного сходства происшествий 
сегодняшнего дня и того, что случилось на ферме Феннера, не хватает лишь одного 
— нападения!

В итоге я очень поздно погрузился в тревожный сон и проснулся весь в холодном 
поту от какого-то, сейчас уже не помню какого именно, неприятного сна, так что 
я даже был рад, что снова бодрствую. Я встал и тихо, чтобы никого не разбудить, 
выбрался наружу. Появились звезды, и при их свете было видно довольно далеко. Я 
опять пошел к загону, где дежурили два пеона.

— Все в порядке? — спросил я, закрывая за собой ворота.

— Да, — последовал ответ.

— Хм! Мой конь и конь Виннету обычно лежат ночью, сейчас они стоят, и это мне 
не нравится.

— Они встали только что, когда вы пришли.

— Из-за меня они не стали бы подниматься. Надо посмотреть!

Я подошел к обеим лошадям. Они смотрели в сторону дома, глаза их беспокойно 
блестели, а когда они заметили меня, то стали фыркать. Т