В Форт-Манн.

— А, он находится на реке Арканзас на пересечении путей. Там всегда шла 
оживленная торговля, и сменялось, естественно, много торговцев шкурами, которые 
всегда располагают большими суммами. Но там ведь также большой гарнизон. То, 
что он вообще посмел туда явиться, да еще с таким делом, большая наглость. С 
вашей стороны было очень неосторожно доверять товары этому проходимцу. Но я 
надеюсь, вы отпустили его не без провожатых?

— Шеттерхэнд угадал. Мы думали, что он посланник Большого Белого Отца, и 
поэтому полностью ему доверяли. Тем более что он сам нас попросил проводить его 
до форта.

— Сколько осэджей поехали с ним?

— Шесть человек. Я был среди них.

— Неужели столько народу поместилось в одной лодке? С трудом в это верится!

— Он взял на лодку только двоих на весла. Остальные четверо ехали на лошадях 
берегом. Чтобы поспеть за лодкой, нужно было найти лучших лошадей.

— Как хитро задумано! Я уверен, что он рассчитывал и на ваших лошадей.

— Шеттерхэнд снова угадал. Тогда в реке было много воды и сильное течение, и 
лодка прибыла в форт на день раньше нас. Мы прискакали туда поздно вечером, так 
что едва успели проскочить в него перед самым закрытием ворот. Лошадей мы 
оставили с двумя воинами за воротами. Раллер нас встретил хорошо, дал еды и 
столько огненной воды, сколько мы захотели. Потом мы уснули, а когда проснулись,
 был уже вечер следующего дня. Раллера не было, второго белого и его скво не 
было, лошади наши были тоже вне досягаемости. Скоро мы разузнали, что Раллер 
продал наши шкуры еще до нашего приезда. Как только мы заснули, напившись 
огненной воды, он подкупил стражников, которые открыли ему ворота, и больше ни 
его, ни другого белого с его скво не видели. Мы не могли сразу же броситься за 
ним, ночью это было бессмысленно. Тогда мы стали требовать назад свои шкуры, 
потом попытались все же выйти из форта, но бледнолицые только смеялись над нами.
 Когда же они поняли, что мы жаждем мести, то арестовали нас и освободили 
только через три дня, и все это время нам не давали ни еды, ни воды. Следов 
этого обманщика, конечно, было уже нельзя разыскать. Зато мы нашли в кустах 
трупы двух наших воинов, которых мы оставили стеречь лошадей. Они были заколоты 
около самого форта.

— Вы сообщили об этом убийстве в форт?

— Мы хотели, но нас не впустили обратно. Да еще и угрожали, что снова посадят в 
тюрьму, если мы попытаемся проникнуть через ворота. Добыча целого племени за 
год пропала. Мы потеряли двух воинов и лучших лошадей. Вместо того чтобы 
оказать нам помощь, власти белых хотели нас арестовать. Раллер, убийца и 
обманщик, остался безнаказанным. Вот какова на самом деле справедливость белых, 
которые говорят о любви, добре и мире, называют себя христианами, а нас 
язычниками! Теперь Шеттерхэнд знает, что я могу сказать о Тибо-така и Тибо-вете.
 Я не хочу его спрашивать, думает ли он еще, что белые лучше краснокожих.

— Вождь осэджей уже слышал, что я не считаю какую-либо расу лучше остальных; 
среди любых народов и в любой стране есть хорошие и плохие люди… — ответил я и 
сразу же задал свой вопрос: — Возможно, Шако Матто встречался позже с одним из 
этих двух бледно