к 
сейчас, он выглядит, когда нападает на след. Я знаю его.

Я совсем не думаю, что у меня в тот момент было какое-нибудь особенно умное 
выражение на лице; наоборот, я знаю, что когда задумываюсь, то выгляжу довольно 
глупо. По всей видимости, Дик Хаммердал заметил на моем лице именно это 
выражение, потому что он сказал Виннету:

— По-моему, как раз напротив: мистер Шеттерхэнд выглядит не так, как будто он 
напал на след, а как будто потерял его. Тебе так не кажется, Пит Холберс, 
старый енот?

— Хм! — промычал долговязый и в своей обычной прямолинейной манере встал на мою 
защиту. — Если ты думаешь, что твое лицо выглядит умнее, чем лицо мистера 
Шеттерхэнда, то ты просто надутый от важности петух, который вообразил себя 
живым идолом.

— Замолчи! — накинулся на него толстяк. — Сравнить меня с надутым петухом! А 
что ты понимаешь вообще в идолах?! Чтобы выдумать это замечательное сравнение, 
тебе, наверное, лет десять пришлось попотеть!

— Сам замолчи! — закричал в свою очередь Холберс. — Ты первый стал выдумывать 
обидные сравнения, когда перепутал лицо старины Шеттерхэнда и свое! Не он, а ты 
выглядишь так, как будто потерял и след, и вообще все на свете. Хоть ты мне и 
друг, но я не позволю тебе безнаказанно обижать мистера Шеттерхэнда!

Он действительно не шутил, иначе не стал бы против своего обыкновения держать 
такую длинную речь. Я с благодарностью посмотрел на него, хотя, конечно, не 
принимал всерьез выпады Дика Хаммердала, а потом сказал, обращаясь к Виннету и 
Шако Матто:

— Мне пришла в голову одна мысль, но скорее всего я ошибаюсь и поэтому не хотел 
бы высказывать ее прямо сейчас, без проверки. Но в любом случае теперь мне 
кажется, что я знаю, что значит таинственное слово «Тибо». Очень важно, 
правильно ли запомнил вождь осэджей те два имени раненого белого. Первое — 
Ло-те. Шако Матто произносит его в соответствии с особенностями своего языка, в 
котором звуки «л» и «р» практически не различаются. Следовательно, скорее всего 
это было французское имя «Лотэр».

— Да, да! — вмешался Шако Матто. — Именно так произносил это имя Раллер.

— Хорошо! Тогда второе имя Э-ка-мо-те означает французское слово «эскамотер», 
то есть ловкий обманщик, фокусник, искусство которого — ловкость рук, хитрость 
и проворство.

— Уфф, уфф, уфф! — воскликнул Шако Матто. — Я чувствую, что Шеттерхэнд 
находится на правильном пути.

— Ты так думаешь? — спросил я обрадованно. — Может быть, раненый белый имел 
тогда глупость познакомить со своим искусством осэджей?

— Да, такое было. Он делал с вещами все, что хотел, они вдруг исчезали и 
появлялись в самых неожиданных местах. Мы считали его великим волшебником, 
равного которому среди краснокожих не найти. Все наши мужчины, женщины и дети 
наблюдали за ним с удивлением, переходящим в ужас.

— Хорошо! Я хочу напомнить вождю апачей об одном человеке, рассказы о котором 
он, наверное, не раз слышал. В свое время ходило много толков об одном 
знаменитом и потом вдруг пропавшем без вести эскамотере, трюки и ловкость рук 
которого считались просто потрясающими. Это был, как вспомнит сейчас Виннету, 
не кто иной, как мистер Лотэр, king of the conjurers [128 - Король фокусников 
(англ.).].

— Уфф! — согласился апач. — О нем много рассказывали в фортах и на стоянках,

— А мой брат знает, из-за чего этот человек должен был исчезнуть?

— Да. Он сделал много фальшивых денег, очень много, и, когда его должны были 
арестовать, он убил двух полицейских и одного ранил.

— Не только это! — вмешался тут в разговор Тресков. — я знаю если не 
непосредственных участников этого происшествия, то, во всяком случае, все 
подробности его. В наших кругах об этом деле говорили очень много, потому что 
оно оказалось очень поучительным для каждого полицейского. Этот Лотэр очень 
ловко ушел от преследования, совершив при этом еще не