роне от нас. Я, естественно, предположил, что это 
какой-нибудь осэдж. Если я не ошибся, то он мог бы быть для нас полезен. Через 
него мы бы сообщили осэджам, кто похитил их пленника. Поэтому я решил поймать 
его.

— Оставайтесь здесь и возьмите мою лошадь и ружья, — шепнул я своим спутникам, 
передавая Апаначке коня, а Хаммердалу — ружье. Потом я побежал налево, где, 
если меня не обманул слух, я ожидал встретиться с приближающимся всадником. 
Когда он подъехал, я немного пропустил его, затем разбежался и прыгнул сзади на 
его лошадь. В этот момент, когда он проезжал, я успел заметить, что это был 
индеец. Он так испугался, почувствовав кого-то у себя за спиной, что даже не 
попытался защищаться. Я схватил его за горло, и он, бросив поводья, опустил 
руки. Но лошадь его, почувствовав на себе двойной груз, начала брыкаться и 
становиться на дыбы. Сидя не в седле, одной рукой я должен был держать индейца, 
а другой ловить брошенные поводья. Днем мне было бы легче, но в такой темноте я 
ничего не видел, и все свои усилия направил на то, чтобы не свалиться с лошади. 
Но тут кто-то возник из темноты и успокоил лошадь, схватив ее за морду. Я 
освободил правую руку и потянулся за револьвером, успев спросить:

— Кто это?

— Я — Апаначка, — услышал я в ответ. — Олд Шеттерхэнд может скинуть осэджа с 
лошади.

Он догадался по стуку копыт, в каком положении я оказался, передал поводья 
наших лошадей Хаммердалу и поспешил мне на помощь. Апаначке удалось обуздать 
лошадь индейца, которого я с нее скинул. Тут же спрыгнул и он сам, чтобы 
связать осэджа, хотя тот и не пытался бежать. Он так перепугался, что, казалось,
 находился в некотором оцепенении.

— Апаначка узнал меня? — спросил я команча.

— Когда ты дал мне своего коня, я узнал в нем твоего Хататитлу, — ответил он. — 
Потом я заметил, что твой спутник взял у тебя не одно ружье, а два. И, наконец, 
когда я увидел тебя позади краснокожего воина, я понял, кто ты. На такой прыжок,
 да еще ночью, мог решиться только Виннету или Олд Шеттерхэнд, хотя этот белый 
охотник уже, к сожалению, ничего не может услышать! Зачем нам нужен пленник?

— Я думаю, что он разведчик, и нам надо взять его с собой.

Мы позвали Хаммердала. Индеец тем временем обрел способность двигаться и даже 
пытался оказать сопротивление, которое, конечно, было бесполезно. Он был 
привязан к своей же лошади, и после этого мы продолжили наш путь.

Не думайте, что теперь мы с Апаначкой стали вести долгие задушевные беседы, как 
это неизбежно случилось бы, будь он белым. Когда мы тронулись, Апаначка 
приблизился ко мне, наклонился и заговорил, выражая самыми простыми словами 
свою глубокую признательность и искреннюю дружбу:

— Вождь команчей благодарен великому и доброму Маниту за то, что он позволил 
мне еще раз увидеть лучшего среди всех белых воина. Олд Шеттерхэнд спас меня от 
верной смерти!

— С тех пор, как я вынужден был расстаться с моим юным другом, смелым вождем 
найини, мое сердце все время тосковало по нему, — ответил я. — Великий Дух 
любит своих детей и исполняет их желания как раз тогда, когда они считают это 
невозможным.

И больше между нами ничего не было сказано. Постепенно ночь сменило сереющее 
утро, и я увидел, что и на этот раз взял правильное направление. Это очень 
обрадовало меня, потому что я хотел приехать в условленное место раньше Виннету.


Ки-пе-та-ки находится на западе от Канзаса. В последнее время там добывают 
много соли. Если в каком-нибудь месте встречаются большие залежи соли и с 
течением времени они вымываются дождями и сточными водами, то там образуются 
подземные полости, поверхность которых может в какой-то момент обрушиться. 
Образующиеся таким образом впадины довольно глубоки, имеют обрывистые края и 
отвесные склоны. Если поч