низ. Внизу мы опять сели на лошадей и 
пересекли низину до противоположного склона. Теперь я мог спокойно сказать:

— Мы движемся настолько точно и правильно, словно светит яркое солнце. Еще пять 
минут галопа по ровной поверхности, и мы выедем прямиком к Вара-ту, столкнемся 
с этой впадиной нос к носу.

— Для этого используйте, пожалуйста, только свой нос, сэр! А мой понадобится 
мне еще для других целей. В остальном я очень рад, что при полном отсутствии 
освещения мы оказались не на Северном полюсе. A есть кусты на Вара-ту?

— Много, и даже кое-какие деревья.

— Мы скачем прямо туда?

— Чтобы ответить на этот вопрос, надо сначала изучить обстановку. Если бы не 
было так темно, я оставил бы вас в этой низине с лошадьми, а сам бы попытался 
подкрасться поближе, хотя не знаю, как бы это у меня получилось. Теперь вы 
видите, как удачно для нас то, что собирается гроза. Теперь поедем медленнее и 
очень осторожно.

Мы проехали совсем немного, и тут сверкнула первая молния, при свете которой на 
расстоянии шагов в пятьдесят мы увидели длинную полосу кустов.

— Мы у цели, — сказал я, соскакивая с седла. — Лошадям нужен отдых. Вы 
оставайтесь с ними и возьмите мои ружья.

— Договоримся об условном знаке, или вы уверены, что найдете меня, сэр?

— Раз я нашел Вара-ту, значит, найду и вас — вы ведь довольно заметны!

— Вы не слишком удачно пошутили на этот раз, мистер Шеттерхэнд. Ну, вот, перед 
вами Вара-ту, сталкивайтесь с ней своим носом, если вам так угодно!

Я рукой приказал моей лошади лечь, за ней легла и кобыла Хаммердала. Потом я 
осторожно направился к кустам.

Представьте себе большую лужу или пруд метров пятьдесят в диаметре, окруженный 
плотной стеной кустов, кое-где с прогалинами, причем между кустами и водой было 
свободное пространство, где виднелись ямы, напоминающие огромные раковины — 
следы бизонов, которые валялись тут в грязи. После таких грязевых ванн звери 
покрываются коркой, которая защищает их от разных насекомых. Это и была Вара-ту.


Я добрался с легкостью до первой поросли и сразу же слева от себя услышал 
ржание лошадей. Я наклонился и повернул в ту сторону, потому что в таких 
случаях всегда важно позаботиться о лошадях своих врагов. Все они были 
стреножены, кроме одной, которая была привязана к двум колышкам, вбитым в землю.
 За кустами горело много костров, отблески света которых падали на эту лошадь. 
Этого было мне вполне достаточно, чтобы различить, что это белый с рыжими 
пятнами породистый конь. Его роскошная грива была связана в узлы и узелочки, 
как это делают найини-команчи. Откуда у осэджей такое украшение на гриве коня? 
Впрочем, сейчас это было неважно, гораздо важнее было то обстоятельство, что 
лошадей никто не охранял. Эти индейцы, видно, чувствовали себя в абсолютной 
безопасности. Я отошел несколько шагов назад в темноту, лег на землю и 
проскользнул в кусты.

Иногда бывает, что все обстоятельства складываются так благоприятно, что 
удается то, что все считали невероятно трудным и таким было в действительности. 
Сегодня у Вара-ту все складывалось именно таким образом. Я прополз в кустах 
совсем немного, и неожиданно передо мной открылась вся сцена, на которой можно 
было различить все в мельчайших подробностях.

Освещенные четырьмя большими кострами, на пространстве между водой и кустами 
сидели около двух сотен осэджей и следили с напряженным вниманием за шестью 
воинами, которые исполняли танец бизонов. Я оглянулся вокруг, и мой взгляд упал 
на одного нераскрашенного индейца, который стоял, прислонившись к небольшому 
дереву. Он был связан, как пленник. Я чуть не вскрикнул от удивления, когда 
рассмотрел его лицо — но это было радостное удивление. Это лицо я знал очень 
хорошо. Теперь мне стало понятно, откуда эта лошадь с узелками на гриве. 
Высокий рост, широкие плечи, мощная, но в то же время гибкая фигура, словно 
высеченные из камня черты лица с выражением гордого спокойствия — все это могло 
принадлежать только одному человеку, которого я уже долго не видел, но о 
котором очень часто думал. Это был Апаначка, молодой, благородный вождь 
найини-команчей.

Что привело его в Канзас? Как попал он в руки осэджей? Осэджи и команчи! Я знал,
 какая яростная вражда была между этими народами. Он пропал, если мне не 
удастся его спасти! Спасти? Очень просто! Сейчас за ним никто не следил, потому 
что все глаза были устремлены на танцующих. За деревом, к которому он был 
привязан, росли два куста — вполне подходящее укрытие для меня.

Сказано — сделано. Я вылез из кустов обратно, поднялся и поспешил к Хаммердалу.

— На лошадей! — скомандовал я ему, — Садитесь скорей на свою кобылу! Быстрей!

— Что случилось? — спро