я в одном 
направлении. Как раз когда мы уезжали из того леса, я подумал о Феннере, его 
ферме и остальных фермах, на которые должны были напасть индейцы. Фермеры 
ничего не подозревали, и их надо было предупредить. Хотя после пленения вождя 
осэджей мы могли ожидать, что исполнение бандитских замыслов приостановится, но 
мы не были настолько хозяевами положения, чтобы не опасаться какого-нибудь 
непредвиденного обстоятельства, из-за которого мы можем потерять все 
достигнутые преимущества. Но кто мог бы предупредить хотя бы Феннера, который 
оповестит остальных? Тресков — ни в коем случае. Хаммердал и Холберс, хотя они 
и вестмены, но такое ответственное поручение я не мог доверить им. Речь ведь 
шла не только о благополучном прибытии на ферму, но и о еще более трудном 
возвращении. Таким образом, оставались только я и Виннету. Было бы лучше всего, 
если бы поехал Виннету: он не очень-то ладил с тремя нашими спутниками. Я видел,
 как Виннету — знаток лошадей — рассматривал и оценивал коня Шако Матто. Затем 
он поднялся, подошел к нему, взял седельную сумку, вытащил все из нее и положил 
туда продукты, потом повернулся ко мне и спросил:

— Что скажет мой брат об этом жеребце вождя осэджей?

— Легкие его здоровые, — ответил я, — сухожилия крепкие, а ноги как у антилопы. 
Скакун моего краснокожего брата должен отдохнуть для переезда в Колорадо, я 
буду присматривать за ним, поэтому Виннету может оседлать этого чалого, и он 
домчит моего брата туда и обратно.

— Уфф! Мой брат Шеттерхэнд знает, куда я собираюсь?

— Да. Мы останемся здесь и будем ждать. Возвращайся завтра прежде, чем зайдет 
солнце.

— Хау! Счастливо оставаться!

Он вскочил в седло и ускакал. Нам больше не о чем было говорить, а тем более 
давать друг другу какие-нибудь указания. По-другому, конечно, обстояло дело с 
тремя другими моими друзьями. Я сообщил им тихо, чтобы не услышали наши 
пленники, о цели ночного путешествия Виннету. Потом мы поели, после чего я 
назначил часовых — с таким расчетом, чтобы мне спать до полуночи. Время между 
полуночью и рассветом — самое тревожное в прерии, именно тогда я и хотел сам 
стоять на часах.

Строго-настрого наказав своим друзьям внимательно следить за пленниками и 
костром, я улегся и мгновенно заснул, ничто в этот миг меня особенно не 
заботило и не тревожило. Меня разбудил Дик Хаммердал, наш третий часовой. Пока 
мой предшественник укладывался, я поднялся. Все было тихо, я вышел из кустов и 
стал вышагивать туда-обратно, размышляя при этом, что делать с двумя бандитами.

Я не хотел их смерти, хотя по законам прерии было бы вполне справедливо их 
убить, избавившись тем самым от большой опасности. Но позволительно ли 
оставлять их коварство без наказания? Если нет, то какую кару выбрать для них? 
Я подумал, что можно было взять их с собой в Колорадо с тем, чтобы прошло 
подходящее время для нападения на фермы. Но против такого варианта были весомые 
возражения. Пленники связаны и не могут двигаться — это нас сильно задержало бы 
и вообще было бы неудобно во многих отношениях, не говоря уже о том, что мы 
потащим их как раз туда, куда они все равно бы направились, чтобы мстить. 
Однако пока это было лучшее решение, поэтому я решил дождаться Виннету и узнать 
его мнение.

Место, где теперь собирались осэджи, я знал очень хорошо, мы с Виннету бывали 
там неоднократно. Стада бизонов, которые осенью шли на юг, а весной на север, 
использовали всегда одни и те же дороги, которые местами были основательно 
вытоптаны и весь год хорошо видны. На одной из таких троп и находилась Вара-ту, 
Дождевая Вода. Это место было похоже на то, где мы были сейчас, только там 
росло намного больше кустов и высокой травы, вообще же оно представляло собой 
впадину, где собиралась дождевая вода, которая не испарялась в жаркое время 
года. Виннету намеренно привел нас к этому месту, где мы стали лагерем, потому 
что оно находилось как раз на пути к Вара-ту. После своего возвращения он, 
кажется, собирался уделить внимание Дождевой Воде.

Прошла ночь, наступило утро. Но я не разбудил своих друзей, и они продолжали 
спать. Делать нам было нечего, а силы, которые дает сон, нам еще пригодятся. 
Когда же они проснулись, мы позавтракали мясом. Пленники ничего не получили; 
курс лечения голодом отнюдь не вредит таким людям. Потом я снова улегся спать. 
И так мы провели весь день, чередуя сон и вахту, до самого вечера, когда 
вернулся Виннету. Он был примерно часов двадцать в пути, ни на секунду не 
сомкнул глаз и выглядел тем не менее таким свежим и бодрым, как будто он спал и 
отдыхал столько же, сколько и мы. Конь, на котором он скакал, казалось, тоже 
совсем не утомился, и я заметил, какой гордый взгляд кинул на него его бывший 
обладатель — вождь осэджей. И я сразу решил обратить эту гордость в ярость. По 
законам прерии судьба пленника и всего, что принадлежит ему, в руках того, у 
кого он в плену. Нам нужны были хорошие лошади. Скакун Виннету и мой были 
превосходны во всех отношениях. Кобыла Дика Хаммердала, напротив, — крайне 
безобразна, но зато сильна и вынослива, и, кроме того, его нельзя было 
заставить расстаться с ней. Лошадь Трескова уже показала себя не лучшим образом.
 Так же дело обстояло и с лошадью Пита Холберса. Хотя до сих пор это и не 
особенно мешало нам, но если однажды случится так, что все будет зависеть от 
скорости наших лошадей, а этого едва ли удастся избежать, то эти две лошади 
могут подвести нас самым роковым образом. Шако М