тто не получит обратно своего 
чалого — я решил, что это будет для него наказанием, которое он, безусловно, 
заслужил.

Виннету соскочил с лошади, кивнул мне в знак приветствия и сел рядом со мной. 
Мы обменялись взглядами и поняли друг друга без слов: он передал предупреждение 
Феннеру. Тресков, Хаммердал и Холберс напротив, смотрели на него, полные 
ожидания, и были совершенно разочарованы, так и не услышав от него ни слова, 
однако не осмелились приставать к нему с вопросами.

Если в отношении своей поездки на ферму он не считал нужным много 
распространяться, то другие вопросы, которые волновали нас, он не обойдет 
молчанием, я был в этом уверен. Нам надо было обязательно знать, как обстоят 
дела с осэджами, которые стали лагерем у Дождевой Воды. Но это место лежало в 
стороне от пути в Колорадо. Кроме того, нам нельзя было подходить близко к 
осэджам с пленниками, иначе мы могли их опять потерять. Это обстоятельство 
занимало Виннету так же, как и меня, поэтому я был убежден, что очень скоро 
услышу его мнение по этому поводу. И я не ошибся. Через пять минут он спросил 
меня:

— Мой брат Чарли хорошо отдохнул. Он готов прямо сейчас скакать к Вара-ту?

— Да, — ответил я, — разумеется.

— Мы повезем с собой пленников до границы с Колорадо, но прежде должны узнать, 
что с воинами осзджей позади нас. Это сможет разведать мой брат.

— Мой брат Виннету поедет с ними отсюда тем же путем?

— Да.

— Когда?

— Как только отдохнет и поест лошадь осэджа.

— Может быть, Виннету лучше подождет утра? Он не спал всю ночь, а нам, возможно,
 придется обходиться без отдыха ближайшую ночь.

— Вождь апачей привык спать только тогда, когда есть время. У моего брата 
Шеттерхэнда такое же крепкое тело. Кроме того, я знаю, что не устал.

— Как хочешь. Где мы встретимся?

— Мой брат Чарли знает большую расщелину, которую дакоты называют Ки-пе-та-ки — 
Старая Женщина?

— Да. Она называется так, потому что похожа на сидящую старуху. Ты будешь ждать 
меня там?

— Да. Тебе нужно будет время, чтобы осмотреться и выследить осэджей, поэтому мы 
окажемся там раньше, чем ты и Хаммердал.

— Хаммердал? Он поедет со мной?

— Да.

— Мой брат думает, что это необходимо?

— Да. Но дело вовсе не в количестве осэджей. Шеттерхэнд не испугался бы, если 
бы их число было бы в десять раз больше, чем их на самом деле. Но очень может 
быть, что ему понадобится помощь — например, хотя бы для того, чтобы постеречь 
его лошадь, когда он не сможет идти с ней дальше. Ведь я прав, мой брат?

— Да. Хотя я очень хорошо знаю, что из-за такой заботы обо мне у меня же 
появятся новые.

Виннету глянул на меня испытующе и тут же кивнул, улыбнувшись. Потом повернулся 
к вождю осэджей, с которым до сих пор, не обмолвился ни единым словом:

— Шако Матто может ответить мне на вопрос: вы хотели напасть на четыре фермы 
бледнолицых?

Осэдж не ответил, и Виннету повторил свой вопрос. Когда он не получил снова 
никакого ответа, то сказал:

— Вождь осэджей так боится вождя апачей, что слова застряли у него в горле.

Он достиг своей цели, потому что Шако Матто раздраженно ответил:

— Я, вождь осэджей, убил семь медведей собственными руками, об этом говорит мое 
имя всякому, кто слышит. Зачем мне бояться какого-то койота из народа димо?

Виннету, однако, не отреагировал на это оскорбление и спокойно сказал:

— Шако Матто не признает, что он собирался напасть на фермы?

— Нет. Я не признаю этого. Это неправда.

— Но мы знаем, что это так, потому что мы слышали весь ваш разговор с того 
момента, как ты пришел сюда с куропаткой. Твое копье осталось висеть на суку и 
показывать, как глуп тот человек, который называет себя вождем. Виннету еще 
никогда не слышал, чтобы тот, кто хотел спрятаться, сообщал каждому о своем 
местонахождении условным знаком. Ты можешь и не признаваться в нападении на 
фермы, оно все равно не состоится. Я предупредил сегодня бледнолицых, и если 
все-таки осэджские собаки появятся там, то их встретят кнутом. Я сказал также, 
что Олд Уоббл был шпионом. И если он появится там, то получит не пулю, а петлю 
на шею, как это полагается шпионам.

Осэдж ничего не ответил, но