го-то знаком, само собой понятно, что нам надо 
разгадать его значение.

— Поэтому мы скачем туда?

— Да.

Он хотел пришпорить свою старую кобылу, но я схватил ее за поводья и сказал:

— Вы хотите рискнуть своей головой? Копье скорее всего означает, что там 
остановились осэджи и ждут кого-то или, по всей видимости, уже дождались, 
потому что всадник, следы которого мы видим, поскакал к ним, ориентируясь по 
копью. Если мы поедем прямо за ним, то нас сразу же заметят. Надеюсь, это вы 
признаете, Дик Хаммердал!

— Хм! Признаю или нет — какая разница! Но то, что вы сказали, мистер Шеттерхэнд,
 правильно. Вы хотите сказать, что они нас еще не заметили!

— Да, именно это. Нас совсем не видно на фоне этого кустарника. Тем не менее 
нам нужно убираться отсюда как можно скорее. Видите, Виннету уже уехал отсюда.

Апач, человек действия, не обращая внимания на нашу беседу, поехал вперед, 
бдительно поглядывая на север. Мы последовали за ним, пока не потеряли из виду 
лес, а затем повернули на запад, чтобы подойти к ручью. Мы добрались до него, и 
теперь нам надо было идти вверх по течению, чтобы под прикрытием кустов с 
севера подойти к лесу. Но Виннету остановился здесь, спешился, отдал мне свое 
серебряное ружье и сказал:

— Мои братья подождут здесь, пока я не вернусь и не сообщу, кого увидел у 
дерева с копьем!

И Виннету, как настоящий разведчик, пополз между кустов. Он с видимым 
удовольствием выполнял эту работу, а у нас были все основания поручить ее 
именно ему, потому что как разведчик он никогда и никем не был превзойден. Мы 
сошли с лошадей и отвели их в кусты к ручью, чтобы напоить, и сами остались там 
же, дожидаясь возвращения апача. В случае, если в лесу действительно находились 
апачи, он мог отсутствовать много часов. Однако прошло не более получаса, как 
он скова появился и сообщил:

— Бледнолицый сидит под деревом с копьем и ждет возвращения краснокожего воина, 
который был там же полдня, а потом ускакал, чтобы добыть мясо.

Меня полностью удовлетворила эта информация, которая лишний раз 
свидетельствовала о сообразительности апача. Напротив, Дик Хаммердал