ывались по той же самой методе и, несомненно, 
заслуживают теперь того, чтобы стать счастливыми людьми. В этом мы и собираемся 
им помочь. Поэтому тетушка, если мы ее найдем, получит наши деньги — мои в том 
числе, ибо я в них не нуждаюсь, а его она тетушка или моя, мне безразлично. Ну 
вот, господа, теперь вы знаете, почему мы находимся здесь с вами на границе с 
Востоком. Мы хотим найти добрую фею Пита Холберса, а поскольку перед глазами 
подобного существа предстать в том же виде, как мы бегаем по лесу и прерии, 
никак нельзя, то мы и скинули наши заплатанные штаны и куртки и приобрели эти 
чудесные зеленые костюмы, которые напоминают нам цвет прерия, кустарника и леса.


— А если вы так и не найдете тетушку, сэр? — спросил Тресков.

— Тогда мы отыщем ее детей и отдадим деньги им.

— А если и они умерли?

— Умерли? Вздор! Они живы! Дети, которых воспитывали по такой методе, живут 
долго и так просто не умирают!

— Значит, ваши деньги у вас при себе?

— Да.

— И, наверное, надежно припрятаны, мистер Хаммердал? Я спрашиваю об этом лишь 
потому, что некоторые вестмены проявляют в отношении денег поразительную 
наивность.

— Проявляем мы ее или не проявляем, это неважно; они у нас спрятаны так, что и 
самому продувному жулику до них не добраться!

Он похлопал рукой по такой же, как у Пита Холберса, светло-зеленой сумке, 
висевшей у него через плечо, и сказал:

— Мы всегда носим их с собой; они здесь, в этой сумке, а ночью мы кладем их под 
голову. Мы обратили свое имущество в прекрасные, замечательные чеки и депозиты, 
выданные компанией «Грей и Вуд» в Литтл-Роке — любой банк выплатит по ним 
полную сумму. Смотрите сюда, сейчас я вам их покажу!

Когда он упомянул компанию «Грей и Вуд» в Литтл-Роке, я моментально вспомнил 
Генерала, который сегодня утром предъявил в конторе Уоллеса для оплаты чек той 
же самой компании. Дик Хаммердал расстегнул сумку, сунул туда руку и достал 
кожаный бумажник, который он открыл маленьким ключиком.

— Они здесь, господа, — сказал он, — и даже с двойной защитой, так что ни 
одному человеку до них не добраться. Когда вы увидите…

Он вдруг замолчал. Казалось, что слова застряли у него даже не во рту, а где-то 
гораздо глубже в горле. Он только что собирался достать из сумки и показать 
собеседникам свои чеки; мне издали было видно, что он держит в руках какой-то 
маленький белый сверток. Его лицо выражало удивление — нет, полное изумление.

— Что это? — произнес он. — Разве я заворачивал чеки в газету, когда вчера 
держал их в руках? Ты не знаешь, Пит Холберс?

— Нет, про газету я ничего не знаю, — ответил тот.

— Вот и я не знаю; и все-таки они завернуты именно в газету. Странно, очень 
странно!

Он развернул газетную бумагу и испуганно воскликнул с внезапно побледневшим 
лицом:

— Силы небесные! Чеков здесь нет! Газета пуста! — он заглянул в другие 
отделения бумажника — и там было пусто. — Они пропали! Здесь их нет… и здесь 
нет… и здесь тоже. А ну, проверь-ка свои, Пит Холберс, старый енот! Может, хоть 
твои еще целы!

Холберс щелкнул застежкой своей сумки и ответил:

— Если ты говоришь, Дик, что они пропали, то я просто ума не приложу, как это 
могло случиться!

Очень быстро выяснилось, что и его бумажник тоже пуст. Оба вестмена вскочили со 
своих мест и еще некоторое время стояли так, беспомощно глядя друг на друга. И 
без того узкое и длинное лицо Пита Холберса вытянулось еще вдвое, а Дик 
Хаммердал так и не закрыл рот после своих последних слов.

Не только те, кто сидел с ними за одним столом, но и все остальные посетители 
салуна выразили сочувствие жертвам кражи — а в том, что их именно обокрали, ни 
у кого не было ни малейшего сомнения. Что до меня, то я, пожалуй, уже в тот 
момент мог бы назвать и имя вора. Со всех сторон на Хаммердала и Холберса 
сыпались вопросы, на которые они не в состоянии были ответить, пока наконец 
Тресков не крикн