лянь-ка чуть правее! Там сидит еще один из тех, кого тебе уже 
приходилось видеть. А ну-ка, загляни себе в нутро и поройся там хорошенько!

— Хм! Если ты думаешь, что это полицейский, который охотился на Зандерса, то, 
пожалуй, это верно. Как считаешь, не должны ли мы пожать им передние копыта?

— Должны или не должны — какая разница, но пожмем мы их обязательно. Пошли, 
старый енот!

И они двинулись к столу, от которого, радостно улыбаясь, им навстречу уже шли 
оба старых знакомца, которые тоже не стали первыми приветствовать двоих 
знаменитых приятелей, чтобы проверить, узнают ли те их. Дик Хаммердал и Пит 
Холберс, о которых только вчера дважды заходил разговор, — здесь, у матушки 
Тик! Это было, безусловно, большое и радостное событие. Каждый, кто сидел за 
длинным столом, пожимал им руки, и при этом как бы само собой разумелось, что 
они должны оставить свои места и присоединиться к компании своих старых и новых 
знакомых.

— А мы только вчера вспоминали вас! — сказал Тресков. — Говорили о наших 
тогдашних приключениях, так что вас не должно удивлять, что вас здесь уже 
неплохо знают и всегда рады видеть. Не расскажете ли нам, что с вами было 
дальше? Мне ведь пришлось расстаться с вами в Нью-Йорке после того, как 
состоялась казнь Зандерса, Мисс Адмиральши и других членов их шайки.

— Что с нами было? Да, в общем, ничего плохого, — ответил Хаммердал. — Мы 
оттуда отправились прямиком на Запад, где, конечно же, первым делом навестили 
наш тайник.

— Он был еще цел?

— Конечно. С чего бы ему вдруг не быть целым!

— Да хотя бы из-за огаллала, которые его обнаружили.

— Ну, от этого ему большого вреда не было, ведь никто из огаллала не остался в 
живых, а наши товарищи, которые остались дома, когда мы отправились в 
Сан-Франциско, уничтожили все следы. Помните, что тогда в Сан-Франциско 
некоторые из нас остались на берегу, когда мы поднялись на борт «Ласточки»?

— Да, припоминаю.

— Припоминаете вы или нет, это не имеет совсем никакого значения; но эти люди 
ведь не стали дожидаться нас в Сан-Франциско, а возвратились обратно в тайник 
так что мы встретились со своими лошадками, когда прибыли туда.

— И с вашей кобылой тоже?

— Разумеется. То-то была радость! Старая, верная скотина от восторга чуть не 
спятила, когда увидала любезного ее сердцу Дика Хаммердала. Да и Виннету 
получил обратно своего вороного.

— Значит, он отправился в тайник вместе с вами?

— Конечно.

— А больше вам его встречать не приходилось?

— Как же! Он явился к нам вместе с Олд Шеттерхэндом.

— Олд Шеттерхэнд! Вот бы увидеть его хоть раз. Завидую вам, что вы с ним 
знакомы!

— Завидуете или не завидуете — какая разница! Я и сам себе в этом завидую. Это, 
скажу я вам, парень что надо! Я ведь и сам всегда считал себя не самым 
последним из вестменов, да и ты, наверно, тоже, Пит Холберс, старый енот?

— Хм, если ты так считаешь, дорогой Дик, то я не возражаю.

— Это уж точно. Мы всегда воображали, что мы и сами ребята хоть куда, но этот 
Шеттерхэнд сумел доказать нам обратное. Что бы мы ни делали, все было неловко и 
неправильно. А у него во всем была своя собственная манера, и за какое бы дело 
он ни брался, его всегда ждал успех. Он вместе с Виннету пробыл у нас почти три 
месяца, и за это время мы добыли шкурок больше, чем обычно добывали за полгода. 
Вот уж мы тогда заработали! А вскоре после того, как они уехали, мы 
познакомились с другим вестменом — пожалуй, таким же знаменитым, как и они. Не 
так ли, Пит Холберс, старый енот?

— Если ты имеешь в виду Олд Шурхэнда, так мне и в голову не придет спорить с 
тобой, любезный Дик.

— Да, Олд Шурхэнда, именно его я имею в виду. Вы, конечно же, слышали о нем, 
господа?

Все ответили на его вопрос утвердительно, и он продолжал:

— Это, джентльмены, тоже один из тех людей, что заслуживают к себе всяческого 
уважения. К несчастью, он имеет обыкновение нигде подолгу не задерживаться. 
Дичи отстреливает ровно столько, чтобы прокормиться, — поэтому его, собстве