ри этом казалось, что солнце вытянуло из 
него все соки: борода, спускавшаяся с его щек, верхней губы и подбородка до 
самой груди, состояла, пожалуй, всего из нескольких десятков волос и выглядела 
так, словно была побита молью. Первое впечатление неординарности обоих 
усиливалось к тому же их весьма необычной одеждой. Дело в том, что оба они с 
головы до пят были одеты во все зеленое. На них были короткие светло-зеленые 
куртки и такого же цвета короткие широкие штаны, светло-зеленые гамаши, 
светло-зеленые галстуки, светло-зеленые перчатки и светло-зеленые головные 
уборы с двумя козырьками — спереди и сзади, как на колониальных шлемах. Не 
хватало лишь монокля в глазу, чтобы окончательно признать в них законодателей и 
первых испытателей нынешней фатовской моды, ибо в довершение всего каждый из 
них держал в руке еще и светло-зеленый зонтик.

Разумеется, взгляды всех присутствующих мгновенно устремились на них. Несмотря 
на диковинную одежду, напоминавшую скорее маскарадные костюмы, я тотчас же 
узнал их и, решив сыграть с ними небольшую шутку, повернулся вместе со стулом 
таким образом, что они не могли видеть моего лица. Войдя в зал, они даже не 
поздоровались, как люди, считающие подобные церемонии абсолютно излишними, и не 
сочли нужным разговаривать хотя бы немного тише. Они быстро огляделись в 
поисках свободных мест, и толстяк, остановившись возле одного из пустых столов, 
обратился к своему долговязому спутнику, который медленно и задумчиво следовал 
за ним:

— Как думаешь, Пит Холберс, старый енот, не разбить ли нам лагерь у этой 
четвероногой штуковины?

— Если ты считаешь, дорогой Дик, что она нам для этого подходит, то я не 
возражаю, — ответил долговязый.

— Отлично! Значит, садимся здесь!

Они заняли места. Хозяйка подошла к ним и спросила, чего они желают.

— Вы и есть хозяйка этого роскошного пансиона, мэм? — осведомился Дик Хаммердал.


— Да. Желаете остановиться у меня, сэр?

— Желаем или не желаем, не имеет значения. У нас уже есть хижина, где можно 
жить. А что у вас есть выпить?

— Любые сорта бренди. Но особенно хочу порекомендовать вам мой мятный джулеп 
[122 - Напиток из коньяка или виски с водой, сахаром, льдом и мятой (англ.).], 
он просто превосходен!

— Джулеп джулепом, а мы не пьем крепкого. У вас что, пива нет?

— Есть, и очень хорошее.

— Ну так принесите пару кружек, да побыстрее!

Хозяйка принесла им пива. Хаммердал приложился к кружке и выпил ее разом, не 
отрываясь. Пит Холберс, глядя на него, тоже осушил свою до донышка.

— Как думаешь, Пит, не повторить ли нам еще по одной?

— Если ты считаешь, Дик, что мы с тобой не захлебнемся, то я ничего против не 
имею. Это, пожалуй, вкуснее, чем вода в прерии.

Им снова наполнили кружки, и только теперь они не спеша принялись оглядывать 
зал и собравшихся в нем людей. При этом взгляд толстяка встретился с полным 
радостного удивления взглядом бывшего индейского агента.

— Черт меня дери! — воскликнул он в ту же секунду. — Пит Холберс, старый енот, 
глянь-ка вон на тот длинный стол! Знаешь ли ты того джентльмена, что сидит там 
в углу и улыбается нам, как будто мы ему приходимся свекрами или еще какими 
родственниками?

— Если ты считаешь, любезный Дик, что я его знаю, так я с тобой спорить не 
стану.

— Да уж не тот ли это самый агент, который тогда… Проклятье! — перебил он сам 
себя, поскольку в этот момент заметил и сидевшего за тем же столом Трескова… — 
Пит Холберс,