р, и 
первый, кто посягнет на мою собственность, получит пулю!

— От тебя? — захохотал Бульдог.

— Да, от меня!

— Не смеши нас! Этим рукам больше подходит швейная игла, а не револьвер. 
Неужели ты думаешь, что мы тебя испугаемся?

— Что я думаю, вас не касается! Я, во всяком случае, тоже не из пугливых. А 
если мне понадобится помощь, так здесь достаточно джентльменов, которые мне ее 
окажут!

— Достаточно джентльменов? — повторил он с издевательской ухмылкой, поднявшись 
из-за стола и с вызовом оглядывая посетителей. — Так пусть подойдут и попробуют 
себя показать!

Все промолчали, в том числе, естественно, и я. Меня он, видимо, вообще не брал 
в расчет, потому что, оглядев остальных, меня оставил без внимания. Возможно, 
мое спокойное лицо показалось ему таким смиренным, что какого-либо 
сопротивления с моей стороны он просто не ожидал. По правде сказать, я 
принадлежу к числу тех людей, у которых в момент наивысшего напряжения на лице 
может появляться выражение покоя и даже кротости, в то время как внутри все 
ходит ходуном. Как-то раз один человек, считавший себя большим психологом, 
объяснил мне это следующим оригинальным образом: когда дух уходит внутрь тебя, 
твое лицо просто не может не выглядеть глупым, это же ясно!

Заметив, что никто не отвечает на его вызов, Бульдог еще больше расхрабрился.

— Так я и думал! — засмеялся он. — Хотел бы я взглянуть на того, кто осмелится 
тягаться с Тоби Спенсером! Я бы его голову лицом назад перевернул! Тоби Спенсер 
— мое имя, а кто еще не знает, что за парень Тоби, пусть подойдет ко мне и 
узнает!

Он вытянул вперед сжатые кулаки и еще раз с вызывающим видом осмотрелся вокруг. 
Страх или же скорее просто отвращение к этому типу сковал всех. Он засмеялся 
еще громче и воскликнул:

— Ну что, парни, видите, как у них душа уходит в пятки, стоит только Тоби 
Спенсеру произнести хоть слово? Никто и пикнуть не смеет. Тоже мне джентльмены!

Тут все же поднялся из-за стола один, тот самый, что рассказывал первую историю,
 выдавая себя при этом за «колорадца» Тима Кронера. Вряд ли это было с его 
стороны проявлением истинного мужества, скорее — желанием поддержать 
собственную репутацию. Он сказал:

— Вы заблуждаетесь, Тоби Спенсер, если думаете, что никто не осмелится перечить 
вам. Не знаю, как там остальные, а я уж точно не из таких!

— Не из таких, значит? Так, так, — презрительным тоном процедил сквозь зубы 
хулиган. — Так чего же вы там стоите, раз такой смелый? Почему не подойдете 
поближе?

— Уже подхожу! — отозвался смельчак, делая несколько нерешительных шагов и 
снова останавливаясь. При этом голос его звучал уже совсем не так уверенно, как 
раньше, когда он пытался выяснять отношения со мной. И поскольку Спенсер тоже 
немного вышел вперед,