еюсь, что бедняге Дженнеру 
удастся таким образом загладить свою вину в истории с Черным Капитаном.

— Да, наконец-то появилась новость, радующая сердце и согревающая душу! — 
сказала хозяйка. — Внимание, ребята, я по такому случаю открываю дармовой 
бочонок пива! Пейте, пока пьется, за благополучие Соединенных Штатов, 
Президента, «Ласточки» и… и…

— И за здоровье матушки Тик! — воскликнул один из гостей, поднимая бокал.

— Ура! Виват матушка Тик! — закричали остальные.

— Да здравствует матушка Тик! Виват старая шлюпка! — раздался вдруг в дверях 
громовой бас.

Все гости как один обернулись в сторону обладателя столь мощных голосовых 
связок. Хозяйка же, едва увидев его, всплеснула руками и помчалась ему 
навстречу, подгоняя саму себя возгласами удивления и искренней радости.

— Петер! Петер Польтер! Добро пожаловать в Хобокен! Откуда ты, старина? Уж не с 
Запада ли?

— Чертовски рад снова оказаться здесь! — отозвался тот. — А ну-ка, дай я тебя 
обниму и расцелую! Эй, люди, дайте дорогу! Иди ко мне скорее, мое сокровище!

Своими огромными руками он, как веслами, разгреб в стороны стоявших у него на 
пути гостей, обхватил хозяйку за необъятную талию, поднял, несмотря на ее 
немалый вес, до уровня своего лица и звонко чмокнул в губы.

Ничуть не смутившись присутствием большого числа свидетелей, хозяйка восприняла 
это внезапное проявление нежности как нечто само собой разумеющееся и, снова 
опустившись на пол, повторила свой вопрос.

— Спрашиваешь, откуда я? Да откуда же мне быть, как не с «Ласточки», идущей 
курсом вокруг мыса Горн!

— С «Ласточки»? — радостно изумились гости.

— С нее самой, если не возражаете.

— Так вы участвовали в сражении с «Флоридой»?

— Разумеется! Или вы думали, что Петер Польтер из Лангендорфа испугается этой 
консервной банки?

— Расскажите, расскажите! Кем вы были на корабле? Он уже здесь, в порту, или?..

— Стоп, друзья мои! Дайте-ка, я начну все по порядку. Я Петер Польтер из 
Лангендорфа, в прошлом боцман-маат на ее величества английской королевы военном 
корабле «Нельсон», потом рулевой на клипере Соединенных Штатов «Ласточка», 
потом лейтенант немецкой полиции в прериях Дикого Запада, потом снова рулевой — 
почетный рулевой на «Ласточке», а теперь…

— Ладно, ладно, Петер, — перебила его матушка Тик. — На это еще будет время. А 
теперь пропусти-ка меня вперед с моими вопросами — они поважнее всех остальных! 
Ты послал мне из Вальпараисо письмо, в котором было столько всяких имен и 
событий и столько грамматических ошибок, что я поначалу толком и разобрать-то 
ничего не могла. Что сейчас со всеми теми людьми, что были вместе с тобой? Где 
они теперь? Что стало с Валлерштайном, Генрихом Зандерсом и Петером Вольфом? 
Что стало с «Л'Орриблем» и Черным Капитаном? Вы вроде бы искали его на Западе, 
но потом я услышала, что его поймали на море! Встретились ли вы с Сэмом 
Файрганом, или как там звали этого человека, и оказался ли Валлерштайн его 
настоящим племянником? А как дела у немецкого полицейского? И в каких краях вы, 
собственно…

— Да замолчишь ты наконец, старая трещотка? — воскликнул со смехом Польтер. — 
Или у тебя хватит дыхания еще на пару часов? Подай-ка лучше сюда полную кружку, 
а до тех пор ты не получишь ни одного ответа! Но сначала я хочу досказать этим 
джентльменам историю с «Флоридой». Остальное же всем знать вовсе не обязательно,
 это я тебе потом расскажу.

— Не получишь ни капли, пока я не услышу хоть немного про то, о чем спрашивала!

— Ну и любопытная ты! Ладно уж, спрашивай, только покороче и пояснее!

— Валлерштайн — где он сейчас?

— На «Ласточке».

— А полицейский?

— На «Ласточке».

— Черный Капитан?

— На «Ласточке», связанный.

— А этот злодей Жан?

— Там же.

— Сэм Файрган?

— Тоже здесь.

— Лейтенант Паркер?

— Разумеется, здесь; правда, раненый.

— Раненый? О Боже! Надеюсь, что хотя бы…

— Ерунда! Пара царапин, больше ничего; придется