ногами и руками и медленно приблизилась к стене, где еще 
раньше заметила торчащий нагель с острыми краями. Она проделывала эту работу 
уже на протяжении нескольких ночей, пытаясь перетереть веревки на руках, и 
сегодня, по ее расчетам, должна была преуспеть в этом. Работа уже шла полным 
ходом, когда в отдалении прогремели три пушечных выстрела; а вскоре ее чуткий 
слух уловил плеск воды под ударами весел быстро приближающихся шлюпок.

Что это могло означать — нападение, бой? Спасение терпящих бедствие? Любой из 
этих вариантов мог способствовать осуществлению ее собственного плана. Пять 
минут страшного напряжения принесли долгожданную свободу ее рукам; она уже 
успела избавиться и от веревок на ногах, когда сверху донесся треск 
револьверных выстрелов, и начался ужасный шум и топот, сопровождавший 
рукопашную схватку. Ее не интересовали причины внезапно начавшегося боя; она 
знала лишь то, что Зандерс еще там, наверху. Резким ударом ноги она распахнула 
дверь в главное помещение каюты и сорвала со стены столько висевшего там оружия,
 чтобы чувствовать себя вооруженной для любого из возможных случаев. Затем она 
бросила взгляд в иллюминатор и увидела три лодки и свисающий сверху неосторожно 
оставленный канат.

— Нападение! — пробормотала она. — Но с чьей стороны? Вот она, расплата! 
«Л'Оррибль» снова потерян, и я сама пошлю Зандерса на смерть. Пленные еще не 
перешли на его сторону! Я освобожу их, а потом сбегу! Мы сейчас находимся на 
широте Акапулько. Если удастся незаметно пробраться в шлюпку, то через два дня 
я буду на берегу!

В углу каюты стоял небольшой чемоданчик. Она взяла со стола тарелку с 
бисквитами и две бутылки лимонада; затем открыла свой потайной сейф и, забрав 
оттуда свои ценности, также положила их в чемоданчик. После этого она осторожно 
пробралась к люку и выглянула на палубу. Там шел бой, в ходе которого пиратов 
теснили на ют; было ясно, что им не устоять.

Она снова юркнула вниз и, добравшись до люка, который вел в трюм, убрала с него 
задвижку.

— Эй, вы там не спите? — обратилась она к пленникам из числа прежнего экипажа 
«Л'Оррибля».

— Нет, нет! Что происходит наверху?