ие собственными руками и ногами.

— Слезай с трона, Петер Польтер, и пойдем-ка на бак. Расскажешь нам, где тебя 
носило все это время, старый кашалот!

— Конечно, конечно, расскажу! Да отпустите же меня наконец, дьявол вас 
задери! — кричал он, размахивая по сторонам своими огромными ручищами и 
опрокидывая хохочущих матросов на палубу.

Под громкий смех и ликующие возгласы его дотащили до фордердека [115 - 
Фордердек — носовая часть верхней палубы судна.], где он, насколько позволяло 
время, в общих чертах обрисовал свои похождения.

При этом, разумеется, никоим образом не забывали про службу. Маат не забывал о 
своих обязанностях, отделив от веселой компании часть людей для выполнения 
текущих работ, хотя они, конечно же, предпочли бы и дальше оставаться в кругу 
своих товарищей, слушающих увлекательное повествование Польтера.

Устроившись на палубе поудобнее, насколько это было возможно в необычных для 
них условиях, охотники молча наблюдали за происходящим, от души желая успеха 
Петеру Польтеру, который давно уже успел стать и их общим любимцем.

Индейцу до сих пор еще не приходилось бывать на борту большого корабля. 
Опершись, как обычно, на свое ружье, он медленно и вроде бы равнодушно скользил 
взглядом по незнакомым и диковинным для него предметам и сооружениям. Но всякий,
 кто хоть немного был знаком с Виннету, конечно же, знал, что за его напускным 
равнодушием скрывается напряженный интерес и что от внимания вождя апачей не 
ускользает ни одна мелочь.

Не прошло еще и половины обговоренного срока, как на причале уже громоздились 
запасы продовольствия и снаряжения, заказанные лейтенантом Паркером. Их 
перевозили с берега в шлюпках и поднимали на борт корабля. Когда Паркер 
вернулся на судно, все подготовительные работы были уже завершены, а к 
«Ласточке», выбрасывая густые клубы дыма, приближался буксир.

Теперь главное было — выйти из гавани; но после того, как судно достигло 
внешнего рейда, когда отстал буксир и были подняты паруса, то появилось немного 
времени для отдыха и спокойной беседы.

Все, что волновало обоих лейтенантов, было обговорено еще на берегу. Теперь 
Паркер подошел к штурвалу, у которого рядом с Форстером стоял и Польтер.

— Вы Петер Польтер? — спросил Паркер.

— Петер Польтер из Лангендорфа, капитан! — отрапортовал тот, вытянувшись по 
стойке смирно. — Бывший боцман-маат на ее величества английской королевы 
военном корабле «Нельсон», затем рулевой на клипере Соединенных Штатов 
«Ласточка»!..

— А отныне — еще и почтенный рулевой на том же корабле, — добавил Паркер.

— Капитан! — радостно воскликнул Польтер, собираясь произнести благодарственную 
речь. Но командир остановил его.

— Не нужно, Польтер! Скажите-ка мне лучше, что вы думаете по поводу вероятного 
курса «Л'Оррибля»?

Польтер моментально сообразил, что командир своим вопросом хочет проверить его 
морскую смекалку, и потому ответил кратко, как подобает в общении с офицером:

— Ввиду недостатка провианта — Акапулько!

— Нагоним ли мы его до этого пункта?

— Да, капитан. Ветер — попутный, а наш корабль идет быстрее.

— Хотите помогать Форстеру в управлении судном?

— Охотно, сэр!

— Тогда хорошенько сверяйтесь с компасом и картой, чтобы нам не сбиться с 
курса!

Он уже собрался уйти, но был остановлен неожиданным вопросом Польтера:

— С курса на Акапулько или Гуаякиль, сэр?

— Почему на Гуаякиль?

— Чтобы опередить его и встретить в лицо. Так будет надежнее, ведь он ожидает 
преследования только сзади.

В глазах Паркера появился веселый блеск.

— А из вас вышел бы от