, 
командир которой стоял у фальшборта и смотрел вниз на приближающуюся лодку.

— Эй, лейтенант Дженнер, это вы? — крикнул он. -Где ваш «Л'Оррибль»?

— Скорее спустите трап, сэр, — ответил тот. — Мне нужно подняться к вам на 
борт!

Сбросили трап. Гребцы причалили к борту «Ласточки» и поднялись на палубу.

— Перкинс, мой помощник, — представил Дженнер своего спутника. — Сэр, вы должны 
немедленно предоставить мне ваш корабль! — добавил он в необычайном волнении.

— Предоставить мой корабль? Как, почему?

— Я должен догнать «Л'Оррибль»!

— Вы должны… я вас не понимаю.

— Его у меня украли, похитили, угнали!

Паркер посмотрел на него как на сумасшедшего.

— Странные у вас, однако, шутки, лейтенант!

— Шутки? К черту такие шутки! Мне сейчас как раз не до шуток. Отравили. Врач 
измучил. Полиция и портовые власти извели своими придирками. Какое уж тут 
веселье!

— Вы говорите загадками, лейтенант.

— Сейчас все расскажу!

Дрожа от гнева, он в общих чертах поведал Паркеру о случившемся. Дженнер сейчас 
пребывал в таком возбуждении, что готов был на самые безрассудные действия, 
лишь бы удовлетворить обуявшую его жажду мести. Он снова повторил свою просьбу:

— Прошу вас, дайте мне ваш корабль!

— Это невозможно, сэр.

— Как это невозможно? — воскликнул Дженнер с яростным блеском в воспаленных 
глазах. — Почему?

— «Ласточка» вверена мне, лейтенанту Паркеру. И передать ее в другие руки я 
могу только при наличии приказа сверху.

— Это недостойно, это постыдно, это…

— Господин лейтенант!..

Угрожающая интонация последней фразы подействовала на Дженнера отрезвляюще; он 
собрал всю свою волю, пытаясь справиться с волнением. Паркер же продолжал уже 
более спокойным тоном:

— Будем считать оскорбление несостоявшимся — человек в гневе часто не отдает 
себе отчета в том, что говорит. Вы не хуже меня знаете существующие законы и 
инструкции, согласно которым я своей властью никому не имею права передавать 
командование судном. Но я хочу вас успокоить: я намерен без промедления 
включиться в преследование «Л'Оррибля». Хотите сопровождать меня?

— Хочу ли я! Я просто обязан быть с вами, пусть даже для этого придется пройти 
все круги ада!

— Вот и отлично! Какой запас продовольствия был на «Л'Оррибле»?

— Максимум на неделю.

— Тогда ему не остается ничего другого, как сделать заход в Акапулько — до 
Гуаякиля [114 - Гуаякиль — порт в Эквадоре.] ему просто не дойти, не говоря уже 
о Лиме.

— Значит, мы его скоро догоним! Вы ведь уже доказывали мне, что «Ласточка» по 
скорости превосходит «Л'Оррибль». Так поднимайте же якорь и скорее в путь!

— Не горячитесь, друг мой! Излишняя поспешность нередко приводит к совершенно 
противоположному результату. Сначала мне нужно уладить здесь кое-какие дела.

— Дела? Боже, кто в такой ситуации может еще думать о делах! Мы должны 
немедленно выйти в море!

— Нет. Сейчас я должен сойти на берег, чтобы привести мои инструкции в 
соответствие с нашей задачей. К тому же, у меня нет необходимого провианта, 
отсутствуют также вода и боеприпасы. И еще нужен паровой буксир,