| |
те, то разговор окончен. Мы вам не какие-нибудь
желторотики, чтобы водить нас за нос и сбивать цену!
— Конечно, конечно! Да слезьте же вы с лошади! Ай-ай, какие худые! Вы, наверно,
прямо из прерии?
— Да, оттуда.
— Ах, даже и не знаю, что сказать; они ведь, чего доброго, еще околеют у меня,
— проговорил перекупщик, внимательно оглядывая лошадей. — Так сколько вы за
них хотите?
— А какая ваша цена?
— За обеих?
— За обеих!
— Хм, тридцать долларов, не больше, но и не меньше!
Зандерс тут же снова оказался в седле и, не ответив, поехал восвояси.
— Стойте, сэр, куда же вы? По-моему, вы хотели продать лошадей!
— Да, но только не вам!
— Да вернитесь же вы! Я даю сорок!
— Шестьдесят!
— Сорок пять!
— Шестьдесят!
— Пятьдесят!
— Шестьдесят!
— Никак невозможно! Пятьдесят пять, и ни центом больше!
— Шестьдесят, и ни центом меньше. Прощайте!
— Шестьдесят? Нет, ну что вы… Подождите, подождите, останьтесь же наконец! Вы
их получите, ваши шестьдесят. Хотя, по правде сказать, они этого и не стоят!
Довольно улыбаясь, Зандерс повернул назад и в очередной раз слез с лошади.
— Вот они, берите — вместе с седлом и уздечкой!
— Проходите в дом, мистер! А ваш товарищ пусть их пока придержит.
Торговец провел Зандерса в маленькую комнатушку, разделенную к тому же на две
части матерчатой занавеской. Хозяин юркнул за перегородку и вскоре появился уже
с деньгами.
— Вот вам шестьдесят долларов. Ах, какие сумасшедшие деньги!
— Да бросьте вы это, не смешите нас! Хотя… хм… вы в городе человек сведущий?
— Более, чем кто-либо другой.
— Тогда, пожалуй, вы сможете дать мне дельный совет…
— Небось насчет ближайшего салуна с жильем?
— Нет. Насчет подходящего банка или ломбарда.
— Ломбарда? Хм, а что у вас за дело?
— Это для вас не имеет значения!
— Нет, сэр, это имеет как раз большое значение, если вы хотите получить верный
ответ!
— Хочу продать депозит.
— За что?
— За золотой песок и самородки.
— Черт побери! И на какую же сумму эта бумага?
— У меня их несколько.
— Да вам просто дьявольски повезло, что вы попали на меня. Покажите-ка хоть
одну!
— Не имеет смысла!
— Да почему же? Если документ хороший, я бы и сам его купил. Я, вообще-то, этим
иногда занимаюсь, если есть возможность подзаработать.
— Ладно, смотрите!
Он достал из кармана найденный в тайнике бумажник и протянул торговцу одну из
ценных бумаг. Тот сделал удивленное лицо и теперь уже с немалым почтением
взглянул на человека, оказавшегося обладателем столь значительного состояния.
— «Двадцать тысяч долларов не предъявителя. Депонировано у Чарльза Брокмана,
Омаха». Хм, документ в порядке! Сколько вы хотите?
— А сколько вы дадите?
— Половину.
Зандерс взял у него из рук бумагу и направился к выходу.
— Прощайте, мистер Левингстон!
— Стойте! Сколько вы хотите?
— Восемнадцать тысяч наличными я получу немедленно у любого банкира. Но я
оказался здесь, у вас, и к тому же тороплюсь. Давайте шестнадцать тысяч, и
бумага — ваша.
— Что вы, сэр! Я ведь даже не знаю, являетесь ли вы законным…
— Ладно, сэр. Вы не хотите иметь с нами дело, и на этом мы расстаемся!
Торговец схватил Зандерса за рукав и удержал его на месте. Он постепенно все
увеличивал и увеличивал ставку и в конце концов принес из-за занавески
требуемую сумму. Этот человек принадлежал к тому сорту бизнесменов «на все
руки», которые, несмотря на свой неприметный вид и показное убожество их жилья,
никогда не испытывают затруднений с наличностью.
— Вот, держите ваши деньги — ах, до чего же я сегодня мягок и уступчив!
Остальные бумаги не хотите продать?
— Нет. Прощайте!
И Зандерс ушел. Левингстон проводил его на улицу и принял из рук Летрье лош
|
|
