к или иначе 
связано с ним. Я даже позволила себе уделить некоторое внимание навигационной 
науке, которая, по вашим словам, для непосвященного представляется такой сухой 
и рутинной. И если бы вы сейчас изъявили желание посетить мой рабочий кабинет, 
я могла бы наглядно подтвердить вам мои слова.

— Боюсь, я слишком заурядная личность для сопровождения такой царственной особы,
 как вы.

— Ах, что вы! В моем доме царят свобода и независимость нравов, так что я не 
думаю, что наше с вами временное исчезновение будет воспринято остальными как 
особо дерзкое нарушение правил этикета. Дайте мне вашу руку!

Она взяла Дженнера под руку и, проведя через множество комнат и коридоров, 
привела в роскошно отделанную и обставленную просторную комнату, которая вряд 
ли заслуживала такое банальное название, как «рабочий кабинет».

Она подошла к великолепной работы секретеру и, открыв один из ящиков, достала 
оттуда собрание подробнейших и ценнейших морских карт. В других отделениях 
секретера помещались все необходимые для управления судном навигационные 
приборы.

Дженнер, не в силах скрыть удивление и восхищение неожиданно увиденным 
богатством, откровенно признался:

— Должен заметить, мадам, что лучших, чем у вас, карт и приборов нет даже в 
моей каюте!

— Возможно. Я, знаете ли, вообще не имею привычки держать у себя негодные или 
бесполезные вещи.

— Но ведь этими предметами можно пользоваться на практике лишь после долгого и 
глубокого изучения!

— Значит, вы продолжаете упорствовать в том, что женщина не способна одолеть 
эту науку?

— Просто до сих пор мне не приходилось встречать ту, которая смогла бы убедить 
меня в обратном.

— В таком случае, прошу вас, проэкзаменуйте меня!

В ее взгляде внимательный собеседник усмотрел бы сейчас искры насмешки, 
граничащей с вызовом или даже издевкой.

— Экзаменовать вас? — рассмеялся Дженнер. — Хотел бы я посмотреть на того 
человека, кому удалось бы здесь и в вашем присутствии сохранить необходимую для 
подобного занятия трезвость ума! Пожалуй, на борту моего корабля я чувствовал 
бы себя менее скованно.

— Ваш «Л'Оррибль» поистине прекрасен, сэр; но знаете ли вы, что именно из-за 
него мне полагалось бы ненавидеть вас?

— Ненавидеть меня? Но почему?

— Потому что именно на этом корабле мне суждено было провести самые тяжкие и 
горькие часы в моей жизни.

— Так вы бывали на «Л'Оррибле»? — удивленно спросил он.

— Да. Вам ведь известна история этой знаменитой или, лучше сказать, печально 
знаменитой шхуны?

— Да, в общих чертах.

— Значит, вы слышали про некую даму, находившуюся на ее борту в тот момент, 
когда судно было захвачено военным кораблем Соединенных Штатов?

— Безусловно.

— Которая, будучи пассажиркой одного торгового судна, попала в руки Черного 
Капитана?

— Да-да, именно так!

— Так знайте, что это была я!

— Вы?! Какая удивительная встреча! Вы непременно должны подробно рассказать мне 
об этом необычайном приключении!

— Позвольте мне высказать одну просьбу, сэр?

— Говорите!

— Можно мне еще раз побывать на «Л'Оррибле», чтобы своим присутствием, так 
сказать, отпустить ему его прошлые грехи?

— Разумеется, мадам! — ответил Дженнер, обрадованный возможностью показать ей 
во всем блеске свое маленькое и прекрасно организованное царство.

— И когда же?

— Когда пожелаете!

— В таком случае, завтра днем!

— Буду очень рад вашему визиту, мадам. Пусть ваше присутствие освятит мое 
нынешнее пристанище!

— Кстати, у нас будет и возможность устроить наш экзамен, — лукаво улыбнулась