ейд морской гавани.

— Еще один бросил якорь, — пробормотал он, разговаривая как бы сам с собой. — 
Парусник, и, судя по всему, очень неплохой. Если бы только…

Он вдруг умолк и поднес ладонь козырьком к лицу, напряженно вглядываясь вдаль.

— Клянусь Богом, — взволнованно заговорил он снова, — это он, это «Л'Оррибль», 
ради которого я стою здесь на якоре уже целый месяц. Наконец-то, наконец-то я 
снова вижу его. Впрочем, он находится слишком далеко от берега, так что не 
исключена ошибка. Нет, нужно обязательно проверить, ошибаюсь я или нет!

Он быстро спустился по ступеням набережной к воде и прыгнул в одну из стоявших 
на приколе лодок.

— Куда? — спросил сидевший на веслах и до сего времени мирно гревшийся на 
солнышке хозяин лодки.

Незнакомец кивком головы указал в сторону рейда и небрежным тоном ответил:

— Погулять…

— И долго?

— Пока не надоест.

— А чем вы можете мне заплатить? — лодочник окинул странного пассажира 
недоверчивым взглядом.

— После прогулки — хорошими деньгами. А вместо прогулки — хорошими тумаками. 
Выбирай!

— Хм, — смущенно буркнул лодочник, явно оробев под буравящим его взглядом 
черных глаз незнакомца. — Можете тыкать своей пятерней куда угодно, только не 
мне в лицо. С веслами-то вы умеете управляться?

Ответом ему был короткий кивок головы, после чего лодка была отвязана и начала 
прокладывать себе дорогу к открытой воде через лабиринт стоявших у причала 
судов и суденышек всех сортов и размеров.

Незнакомец управлялся с лодкой играючи — это хозяину стало ясно после первых же 
взмахов весел. Не выдавая каким-либо очевидным образом истинной цели своей 
поездки, он по широкой дуге обогнул стоящие по соседству броненосец и 
«Л'Оррибль» и затем вернулся к причалу, где и расплатился с хозяином лодки с 
такой щедростью, которая совсем не вязалась с его диковатой наружностью.

«Это он, — с облегчением выдохнул незнакомец, поднимаясь вверх по ступеням 
набережной. — Настал момент, когда мадам Вулетр должна исчезнуть так же 
бесследно, как это сделала в свое время Мисс Адмиральша. Ну, а теперь — в 
таверну!»

И он зашагал в направлении той части города, где влачат свою жалкую и зачастую 
преступную жизнь всякие темные личности, которых принято называть «отбросами 
общества». Ему пришлось идти сквозь лабиринт кривых и тесных улочек и переулков,
 представлявших своими убогими ухабистыми мостовыми немалую опасность для 
пешехода и заставленных по обеим сторонам вряд ли имеющими право называться 
человеческим жильем жалкими бараками, лачугами и просто брезентовыми палатками, 
благодаря чему вся местность имела вид скорее цыганского табора, нежели части 
хорошо организованного городского хозяйства, в котором сильная рука закона 
призвана удалять из ее жизненной ткани или по крайней мере держать под 
бдител