трелков.

Все произошло так, как и было задумано. По условному сигналу стволы двух 
десятков ружей были направлены сквозь заросли в сторону врага, а команчи 
повскакали с земли и повернулись в сторону неожиданного звука.

— Огонь!

По команде вождя миштеков грянули двадцать два выстрела. И столько же 
смертельно раненных команчей упали на землю. Остальные рванулись с места и 
бросились к лошадям. Возникло всеобщее замешательство, которым и 
воспользовались стрелки, чтобы перезарядить оружие.

Увидев, что почти половина их воинов убита, команчи решили, что подверглись 
нападению большого числа белых. Поэтому они даже не пытались организовать 
оборону, а вскочили в седла и бросились наутек. В суматохе многие из них 
пытались воспользоваться первой попавшейся лошадью, чему, естественно, 
воспротивились настоящие хозяева животных. В результате возникла задержка, 
дорого обошедшаяся им. Из кустов прогремел второй залп, имевший почти столь же 
губительные последствия для команчей, как и первый.

Медвежье Сердце хотел оставить вождя команчей для себя, поэтому нападавшие были 
заранее предупреждены и не стреляли в Черного Оленя, который теперь вместе с 
другими оставшимися в живых пытался спастись бегством. Но тут из-за кустов 
появился вождь апачей и поднял ружье. Черный Олень нужен был ему живым, поэтому 
он целился в лошадь вождя команчей. Раздался выстрел, и конь рухнул на землю, 
сбросив с себя седока. Вождь апачей широкими прыжками бросился вперед и 
оказался перед Черным Оленем раньше, чем тот успел подняться с земли.

Никто из команчей так и не сделал ни единого выстрела, поэтому и ружье их вождя 
тоже оставалось заряженным. Он вскочил на ноги, сорвал с плеча ружье и 
прицелился в вождя апачей.

— Ты еще жив, собака? — крикнул он. — Так умри же!

В то же мгновение вождь апачей отклонил в сторону ствол его ружья, и пуля 
пролетела мимо.

— Вождь апачей не умрет от руки трусливого вождя команчей! — сказал Медвежье 
Сердце. — А я заберу себе твою душу, чтобы она служила мне в Стране Вечной 
Охоты!

С этими словами он подскочил к вождю команчей и оглушил его ударом приклада. 
Затем он отнес Черного Оленя на то место, где еще недавно сидели команчи, и 
стал ждать, пока тот придет в себя.

Пастухи не стали преследовать тех немногих команчей, что остались в живых, 
считая их уже неопасными, а принялись собирать оружие и боеприпасы убитых. Оба 
вождя сидели возле Черного Оленя и не