проявляли совершенно никакого интереса к 
трофеям.

Вождя команчей связали, и вскоре к нему вернулось сознание.

— Не хочет ли Черный Олень затянуть песню смерти? — спросил Медвежье Сердце. — 
Ему будет позволена эта милость, прежде чем он умрет.

Пленник промолчал.

— Команчи поют, как вороны и лягушки, — насмешливо продолжал вождь апачей, — 
поэтому они и не любят, когда их слушают!

Только теперь Черный Олень заговорил:

— Вы хотите подвесить меня к дереву?

— Нет, — ответил Медвежье Сердце. — Я не стану тебя мучить. Но крокодилы все 
равно сожрут тебя, потому что ты недавно сам подвесил меня им на съедение. Но 
сначала я сниму с тебя скальп, чтобы показать храбрым сыновьям апачей, что за 
трус был этот Черный Олень. Отдай мне нож и томагавк, которые ты отнял у меня!

С этими словами он вытащил из-за пояса вождя команчей свое оружие.

— Ты и правда хочешь взять мой скальп? — испуганно спросил тот.

— Да. Твоя кожа теперь принадлежит мне.

— Заживо?

— А как же иначе! Не могу же я забрать твой скальп из брюха крокодила, когда он 
тебя проглотит!

— Убей меня сначала! — взмолился Черный Олень.

— Ах, вождь команчей трусит! Ну тогда он тем более не заслуживает пощады!

Он левой рукой ухватил Черного Оленя за волосы, сделал правой три быстрых 
надреза на коже головы и резким рывком сорвал с него скальп.

Черный Олень громко завопил от боли.

— Уфф! Вождь команчей кричит! Он трус!

— Столкни его в воду, — сказал Бизоний Лоб. — Но сделай это ногой — он не 
достоин того, чтобы к нему прикасалась твоя рука!

— Мой брат прав! Я отправлю его в пасть крокодилам, как сгнившую падаль. 
Храбрый воин команчей голосил, как старая баба. У него не будет могилы ни на 
вершине горы, ни в глубине ущелья. Его соплеменники не придут к нему, чтобы 
восславить его дела. Он будет похоронен в брюхе крокодила, а я поставлю здесь 
камень, на котором будет высечено: «Здесь был съеден крокодилами Токви-Тей, 
трусливый вождь команчей, пойманный рукой Медвежьего Сердца, вождя апачей».

Одним из главных достоинств мужчины и воина индейцы считают умение не 
показывать своего страха и боли. Поведение же вождя команчей было, по их 
понятиям, достойно наивысшего презрения. Медвежье Сердце пинком ноги столкнул 
его в озеро, где на него тотчас же набросились крокодилы.

Затем с помощью пастухов была сооружена куча из камней, на самом большом из 
которых вождь апачей высек ту самую надпись, о которой говорил раньше. После 
этого все вернулись к лошадям, которым предстояло отвезти своих хозяев на 
асиенду. Под седлом у Медвежьего Сердца был трофейный конь, добытый им у 
разбитых в недавнем бою команчей…

После того, как граф Альфонсо покинул берег крокодильего озера, он спустился с 
горы в долину, чтобы пробраться к пещере царских сокровищ. Однако придя на 
место, он обнаружил там лишь груды каменных обломков. Проблуждав среди них в 
горячечном волнении несколько часов, он понял безнадежность своих намерений. 
Было абсолютно невозможно отыскать хоть какие-нибудь следы сокровищ, и граф 
решил, что все они были увезены миштеками отсюда.

С дикими проклятиями граф покинул каменные руины и, чтобы не заставлять 
команчей долго ждать себя, стал поднимат