апачей за руки и заспешили прочь, волоча его ногами по земле.


Они спохватились вовремя. Увидев из окна, что вождь апачей бросился в погоню за 
Черным Оленем, Бизоний Лоб понял, какой опасности тот себя подвергает, и стал 
спешно собирать защитников асиенды для вылазки за пределы усадьбы. Когда они 
выбежали из дома, двор был уже пуст, и только мертвые команчи валялись повсюду.

— За ними, в погоню! — крикнул вождь миштеков.

Открыли ворота, и храбрые защитники асиенды стали выбегать наружу. С внешней 
стороны ограды кое-где еще продолжались отдельные схватки, в которых команчи 
оказывались, как правило, побежденными. Бизоний Лоб успел мимоходом уложить на 
землю нескольких индейцев. Он обежал вокруг асиенды, насколько хватало света 
костров, однако не обнаружил никаких следов вождя апачей…

Прошло несколько часов, прежде чем к Медвежьему Сердцу вернулось сознание. 
Открыв глаза, он увидел невдалеке от себя костер, вокруг которого сидели 
индейцы. Ноги и руки у него оказались связанными. Справа от него сидел Черный 
Олень, а слева — граф Альфонсо. Подняв глаза к небу, вождь апачей понял, что до 
наступления утра осталось не так уж много времени.

Альфонсо заметил, что пленник открыл глаза, и сказал:

— Он пришел в себя!

В ту же секунду взгляды всех команчей устремились на вождя апачей. Все они 
немало слышали об этом знаменитом человеке, но лишь единицам из них доводилось 
видеть его раньше. Свое пленение он воспринял со свойственным большинству 
индейцев внешним спокойствием. Голова его гудела от полученного удара, однако 
он мгновенно вспомнил все, что с ним произошло.

— Трусливая лягушка апачей попалась! — надменно произнес Черный Олень.

Медвежье Сердце презрительно усмехнулся в ответ. Он почувствовал, что гордое 
молчание пленника будет сейчас не слишком уместным.

— Лев команчей спасался от этой лягушки бегством! — сказал он.

— Пес!

— Шакал!

— Черный Олень победил Медвежье Сердце, вождя апачей!

— Ты лжешь!

— Замолчи!

— Не ты победил меня, и даже не другой воин. Этот трус, который называет себя 
графом бледнолицых, подлым ударом сзади сбил меня на землю. Это все, что я 
хотел сказать, и больше вы не услышите от меня ни слова. Медвежье Сердце 
презирает воинов, которые разбегаются, как кролики, при виде настоящих 
храбрецов!

— Ты еще заговоришь по-другому, когда начнется пытка!

Вождь апачей ничего не ответил на это. Он уже высказал свое отношение к врагу и 
теперь демонстрировал хладнокровие и невозмутимость. Вождь команчей понял это и 
потому сказал, обращаясь к сопл