. По-прежнему не 
глядя на нее, он обратился к вождю апачей:

— Позаботится ли мой брат о том, чтобы никто не получил доступа к истоку этого 
ручья?

— Да, — ответил тот.

— В таком случае, я скоро вернусь.

И он снова отправился в пещеру. Когда он был уже там, факел как раз догорал. Он 
зажег новый и подошел к лежавшему на полу немцу. Хельмерс лежал теперь не в том 
положении, в котором он его здесь оставил. Индеец обхватил пальцами его руку 
чуть выше запястья и, к своей неописуемой радости, ощутил слабое биение пульса. 
Бизоний Лоб подхватил товарища на руки и как можно осторожнее вынес его из 
пещеры. В тот момент, когда он опускал Хельмерса на траву, его окружили бравые 
вакерос [78 - Пастухи (исп.).]. Несмотря на краткий срок пребывания Хельмерса 
на асиенде, они успели полюбить этого благородного и сильного человека и были 
искренне опечалены известием о его гибели. Вождь апачей положил ладонь на дуло 
своего ружья, упертого в землю торцевой стороной приклада, и сказал:

— Если мой белый брат умрет — горе его убийце! Хищные птицы леса разорвут на 
куски его тело. Это сказал Сос-Ин-Лиетт, вождь апачей!

— Пусть мой брат вместе со мной вершит суд над убийцей! — сказал ему Бизоний 
Лоб.

Вождь апачей склонился над раненым и осмотрел его голову.

— Удар булавы, — сказал он. — Возможно, пробит череп. Нужно устроить носилки на 
двух лошадях, чтобы довезти его до асиенды. А я пока отправлюсь на поиски травы 
орегано, которая исцеляет раны и не дает проникнуть в них лихорадке.

Когда пастухи ушли сооружать носилки для раненого, а Медвежье Сердце отправился 
искать целебную траву, Бизоний Лоб и его сестра остались вдвоем.

— Ты гневаешься на меня? — тихо спросила Карья.

Он не взглянул на нее, но ответил:

— Великий Дух отвернулся от дочери миштеков!

— Он покинул ее лишь на короткое время! — сказала она.

— Но за это короткое время случилось много печального. Граф обещал сделать тебя 
своей женой?

— Да.

— И ты ему поверила?

— Да. Он дал мне бумагу с письменным обещанием.

— А-а! И эта бумага еще у тебя?

— Она лежит в моей комнате на асиенде.

— Ты дашь ее своему брату?

— Возьми!.. Ты простишь меня? — робко спросила она.

— Я прощу тебя, если ты будешь послушной.

— Я буду послушной. Что я должна делать?

— Об этом ты узнаешь позже. А сейчас ты сядешь на коня и вернешься на асиенду, 
чтобы прислать сюда ко мне всех индейцев, которые называют себя детьми миштеков.
 Ты скажешь им, что Бизоний Лоб, их вождь, нуждается в них. Пусть бросят все 
дела и явятся сюда.

— Я отправляюсь немедленно!

С этими