н держал в руке пистолет и как раз был занят его перезарядкой.

— Так будет с каждым, кто вздумает бунтовать! — сказал он.

— А эти выстрелы нас не выдадут? — опасливо спросил другой.

— Болваном будет тот, кто посмеет выступить против нас!

Вождь апачей хорошо понимал смесь испанского с индейским, на которой говорили в 
приграничной местности, но эти люди изъяснялись на чистом испанском, которого 
он не понимал. Он принял этих людей за группу охотников, среди которых 
произошла ссора, закончившаяся роковыми выстрелами. В Мексике подобное 
случается довольно часто, так что никто не обращает на это особого внимания. 
Поэтому он бесшумно отступил обратно за кустарник и, спустившись с холма, сел 
на коня и поскакал на асиенду.

Графа не было видно на протяжении всего дня. Он теперь знал то, что так 
стремился узнать, и велел обоим своим слугам паковать вещи. После ужина он 
отправился к Арбельесу и объявил ему о своем отъезде. Каким бы странным ни 
казалось подобное решение графа, асьендеро не стал расспрашивать его о причинах 
столь внезапного отъезда и тем более — удерживать его. Возвращаясь в свою 
комнату, Родриганда повстречал Карью. Будучи абсолютно уверенным в том, что 
цель близка, и пребывая поэтому в несколько игривом расположении духа, граф 
допустил непростительное легкомыслие, сказав индеанке:

— Я только что сказал Арбельесу, что уезжаю.

— Куда? — спросила она.

— В Мехико-Сити.

— А сокровища?

— Разумеется, я предварительно заберу их. Я уже нанял погонщиков с мулами и 
сейчас отправлюсь с ними к горе Эль-Репаро, чтобы погрузить сокровища. А оттуда 
— прямиком в Мехико.

— И когда же ты вернешься?

— Никогда.

— Никогда? — удивленно повторила ода. — Значит, ты пришлешь за мной своих 
людей?

— Нет.

— Тоже нет? Значит, я должна буду найти тебя в столице?

— Этого еще не хватало! Неужели ты действительно думала, что станешь графиней 
де Родриганда? Неужели ты считала меня безумцем, который возьмет в жены 
индеанку, краснокожую?

Она посмотрела на графа с испугом и сказала, с трудом выговаривая слова:

— Зна… значит, ты… меня обманул?

— Ну нет, подобного определения я принять не могу. Граф не может быть 
обманщиком, просто я тебя немножечко перехитрил. Сокровища теперь у меня в 
руках, а если тебе нужен муж, то ищи его среди себе подобных!

И после этих издевательских слов граф как ни в чем не бывало удалился. Карья 
еще какое-то время стояла на месте молча и неподвижно, а затем в полной 
растерянности побрела в свою комнату. Прошло еще немало времени, прежде чем к 
ней вернулась способность ясно мыслить. Он обманул ее и теперь отправился за 
сокровищами! Он не должен их получить! Нет, нет, нет! Она обязана помешать ему 
— но как? Надо бы рассказать обо всем брату, чтобы тот немедленно отправился к 
пещере и предотвратил кражу сокровищ. Каким бы тяжелым ни было для нее это 
признание, медлить нельзя. Граф оказался подлецом и прохвостом, который 
обманным путем выведал у нее тайну. Сокровища необходимо спасти и сохранить, а 
это возможно только в случае его смерти. Да, он должен умереть! Теперь она была 
всего лишь индеанкой, обманутой индеанкой, которая навеки заставит замолчать 
свое сердце