Карья, смотри! А теперь и ты должна сдержать свое слово.

— Я сдержу его.

— Ну, так где же спрятаны сокровища?

— Ты знаешь гору Эль-Репаро?

— Да, это в четырех часах пути отсюда на запад.

— Она похожа на длинную высокую насыпь.

— Верно.

— От нее в долину текут три ручья. Тебе нужен тот, что посередине. Он берет 
свое начало не из родника, а выбегает, уже набрав полную силу, прямо из 
подножия горы. Если ты войдешь в воду и в том месте, где ручей выходит из горы, 
нагнешься и протиснешься внутрь ее, то перед тобой откроется пещера сокровищ.

— О, да это же совсем просто!

— Да, очень просто.

— А свет мне понадобится?

— Справа от входа ты найдешь факелы.

— Это все, что ты можешь мне сообщить?

— Все.

— Неужели сокровища до сих пор сохранились там в полной неприкосновенности?

— Полностью.

— В таком случае, благодарю тебя, моя милая! Ты теперь моя невеста, а скоро 
станешь моей женой. Ну, а теперь иди, нас не должны видеть вместе!

Она спрятала грамоту в одежде и вышла из комнаты. Карья принесла жертву, но 
жертва эта лежала у нее на душе тяжким бременем.

Тем временем Медвежье Сердце, вождь апачей, изловил в табуне мустанга и 
отправился на прогулку. Ему некуда было спешить, и потому он избрал отнюдь не 
самую короткую дорогу домой, следуя направлению долин и ущелий, встречавшихся 
ему по пути. Проезжая по одной из неглубоких расселин в скалах, он вдруг 
услышал неподалеку шумную словесную перепалку и вслед за этим — выстрел, 
сопровождавшийся сдавленным криком.

Подобное происшествие показалось бы подозрительным любому человеку, а уж тем 
более осмотрительному индейцу. Он спрыгнул с лошади на землю, и, взяв в руки 
ружье, начал осторожно пробираться к тому месту, откуда донесся звук выстрела. 
Идти было недалеко. Он поднялся на небольшой холм с заросшей диким миртом 
вершиной. Добравшись до этого кустарника, он в просвет между зарослями увидел 
внизу коротенькую, но довольно глубокую долину, где вокруг догорающего костра 
сидели восемнадцать мужчин. Тут же поблизости лежали на земле два мертвых тела. 
Рядом с лошадьми возвышалась целая гора мешков, ящиков и вьючных седел. Один из 
мужч