и, но даже если я обнаружу клад, то 
не прикоснусь к нему, а буду искать его законных владельцев. А если таковых не 
окажется, то еще будет время, чтобы принять решение.

— Сеньор, вы рассуждаете как человек чести! — с воодушевлением воскликнула 
мексиканка.

— Я лишь исполняю свой долг и стараюсь исключить всякую несправедливость.

— Значит, ваш брат беден?

— Да. Он моряк и вряд ли сможет стать твердо на ноги, пока ему приходится 
рассчитывать только на свои силы. А я располагаю лишь незначительной суммой, 
которую мне удалось выделить из дохода от моих охотничьих скитаний.

— Вы располагаете большим, значительно большим!

— Не уверен!

— Неужели такой человек, как Громовая Стрела, действительно так уж беден? Разве 
нет на свете других сокровищ, которые не имеют отношения к золоту? Главные 
сокровища хранит сердце человека: это вера в Бога, любовь к ближнему и сознание 
исполненного долга. Однако пора идти, я хочу еще пожелать отцу спокойной ночи!

И они удалились. Текальто тоже вернулся назад, перемахнул через ограду и стал 
устраиваться на ночлег, тихонько бормоча про себя:

— Уфф, уфф, что я слышал! У Громовой Стрелы есть план нашего священного места! 
Его острый ум, несомненно, приведет его к сокровищам. Мне полагалось бы убить 
его! Но он — добрый и благородный человек, мой друг и брат. Кроме того, он спас 
мою сестру Карью. Разве могу я убить того, кому так благодарен? Нет, нет! Я 
должен подумать, а Великий Дух подскажет мне, как поступить дальше…

В это самое время в долине, примерно в двух часах езды от асиенды дель Эрина, 
собралась у костра группа из двадцати мужчин. Это были сплошь люди лихие и 
отчаянные, у каждого из которых на совести было не одно убийство или иное 
преступление. Четверть туши теленка жарилась на вертеле над костром, а 
валявшиеся тут же кости и объедки говорили о том, что пиршество продолжается 
уже довольно долго.

— Ну, так что будем делать, капитан? — нетерпеливо спросил кто-то из ночной 
компании. — Ждать дальше?

Тот, к кому был обращен этот вопрос, лежал рядом на земле, опершись на локти. У 
него было лицо настоящего бандита, а пояс его был буквально унизан оружием.

— Подождем еще, — ответил он тоном, не допускающим возражений.

— И сколько же нам еще ждать?

— Пока мне не надоест.

— Но я уже по горло сыт ожиданием!

— Помолчи!

— Нет, уж ты дай мне сказать! Мы уже четыре дня сидим тут и не знаем, не держат 
ли нас за дураков!

— Если ты считаешь себя дураком, то это твое личное дело. А кем мне себя 
считать, я и сам знаю.

— А кем считать этого так называемого графа, ты тоже знаешь?

— Тоже.

— Ну, и кем же?

— Он хорошо платит, и значит, мы будем ждать, пока он не скажет нам, что от нас 
требуется.

— Этого сам черт не вынесет! Сколько мы могли бы заработать за это время!

— Помолчи!

— Ну нет! Я тоже человек и хочу говорить!

— А я — твой капитан, и я запрещаю тебе болтать!

— А кто сделал тебя капитаном — уж не мы ли сами?

— Правильно! И раз уж я им стал, то я им и останусь до конца. Жуй свое мясо и 
помалкивай, иначе… ты ведь знаешь наши законы!

— Ты что же, угрожать мне будешь? — воскликнул нетерпеливый, хватаясь за нож.

— Нет, угрожать не буду. Буду действовать!

Капитан произнес эти слова холодным, безразличным тоном, но при этом 
молниеносным движением выхватил из-за