же удалюсь, 
чтобы не мешать вам.

— Ах, это вы, сеньор Хельмерс, — ответила она. — Я думала, что вы уже 
отправились отдыхать.

— В комнатах я чувствую себя еще слишком стесненно, нужно сначала привыкнуть к 
жизни в четырех стенах.

— Вот и я решила прежде заглянуть в сад.

— Можете спокойно наслаждаться вечерним воздухом. Доброй ночи, сеньорита!

Он хотел удалиться, но Эмма взяла его за руку и удержала на месте.

— Останьтесь, если хотите, — сказал она. — У Господа достаточно воздуха и звезд 
для нас обоих. Вы мне нисколько не мешаете.

Он повиновался и присел рядом с ней возле бассейна.

Тем временем вождь миштеков устроился на ночлег, как всегда, у самой ограды 
асиенды. Он мечтательно глядел в звездное небо, уносясь мыслями в тот из вечных 
миров, где катятся по небосклону солнца, обожествляемые его предками. При этом 
слух его оставался внимательным к малейшему шороху вокруг.

Вождю вдруг показалось, будто в глубине сада послышались легкие шаги, а вслед 
за ними — приглушенные голоса. Индеец знал, что граф Альфонсо постоянно ищет 
уединения с его сестрой и что Карья не противится усилиям графа. В нем 
пробудились подозрения. Уже целый час ни графа, ни Карьи не было видно на 
асиенде, может, у них свидание в саду? Нет, это необходимо выяснить. Дело 
касается их обоих — и брата, и сестры!

Он поднялся со своего травяного ложа и с чисто индейской ловкостью перемахнул 
через ограду в сад. Здесь он лег на землю и пополз в глубь сада настолько 
бесшумно, что даже тренированное, хотя и несколько убаюканное спокойной жизнью 
в имении ухо немца не уловило ничего подозрительного. Так и оставшись 
незамеченным, индеец достиг противоположной стороны бассейна откуда ему было 
слышно каждое слово беседующих.

— Вообще-то мне следовало бы сердиться на вас, сеньор! — как раз только что 
сказала Эмма.

— За что?

— За тот страх, который вы заставили меня пережить сегодня.

— Вы имеете в виду вороного?

— Да.

— Вы напрасно боялись, мне приходилось укрощать куда более буйных животных. А 
вороной теперь стал таким смирным, что на него могут безбоязненно садиться даже 
дамы.

— Впрочем, у этой затеи была и своя хорошая сторона.

— Какая же?

— Вы раскрыли свое инкогнито, честолюбец!

— О! — засмеялся он. — Это было не столько честолюбие, сколько осторожность — 
иногда просто необходимо быть осторожным. Именно благодаря тому, что меня 
принимали за неопытного охотника, я часто и получал максимальную выгоду.

— Но мне-то вы могли бы в этом признаться! Ведь вы еще раньше доверили мне куда 
более серьезную тайну.

— Ну, из этой тайны я вряд ли извлеку какой-нибудь прок. Мне никогда не удастся 
обнаружить пещеру, хотя и придется скоро побывать совсем недалеко от нее.

— Из чего вы это заключили?

— Из расположения гор и направления рек. Местность, через которую мы проезжали 
по дороге сюда, полностью соответствует части изображения на моей карте.

— Значит, у вас уже есть зацепка, и можно продолжать поиски!

— Это еще совсем не значит, что я займусь ими.

— Почему?

— Потому что я еще не решил, имею ли я на это право.

— Но у вас было бы по крайней мере право первооткрывателя! Я никогда не 
преувеличивала значения золота, но я также знаю и то, что обладание им 
позволяет достичь того, к чему тщетно стремятся многие и многие тысячи других 
людей. Ищите, сеньор! Я буду очень рада, если вы найдете!

— Да, власть золота велика, — ответил он задумчиво. — А у меня на родине есть 
бедный брат, у которого много детей, чье счастье я мог бы обеспечить. Но кому 
принадлежат эти сокровища? Пожалуй, потомкам тех, кто их спрятал.

— А вы знаете, кому принадлежала ваша карта?

— Я ведь вам уже говорил: одному старому и больному индейцу, которому я оказал 
кое-какие услуги. Он был тяжело ранен и умер, так и не успев дать мне 
необходимые устные пояснения.

— И на карте нет его имени?

— Нет. Но в углу находится какой-то загадочный знак, расшифровать который мне 
не под силу. Да, я, пожалуй, продолжу поис