вцами. При каждой 
уединенной встрече с индеанкой он, как мог, старался заслужить ее доверие и 
продемонстрировать собственную надежность и даже пообещал сделать ее графиней 
де Родриганда. И она в это поверила. Но даже несмотря на ее откровенность и 
простодушие, графу до сих пор не удавалось склонить ее к тому, чтобы она 
сообщила ему, где же следует искать заветный клад. И вот теперь он, совершенно 
прижатый к стене кредиторами, приехал на асиенду из Мехико-Сити с твердым 
намерением во что бы то ни стало выведать у Карьи ее тайну. Отправившись к 
оливковым деревьям у ручья, он увидел, что Карья уже там и ожидает его. 
Индеанка была сердита на графа за его оскорбительные высказывания в адрес ее 
спасителей, однако ему довольно быстро удалось развеять ее недовольство. И граф 
решил, как говорится, взять быка за рога. Он пообещал ввести ее в дворянское 
звание, поскольку это, по его словам, было необходимо для их последующего 
супружества, хотя он сам и считает ее абсолютно равной себе, ведь ее 
собственные предки были индейскими королями. Для получения дворянства, 
продолжал он убеждать девушку, нужны деньги, много денег, которых отец ему, 
конечно же, не даст, значит, индейские сокровища необходимы ему уже хотя бы 
потому, что отец, несомненно, лишит его наследства за супружескую связь с 
индеанкой, и он останется без средств к существованию. Но если уж он готов 
пойти на такую жертву, чтобы доказать, насколько серьезны его намерения в 
отношении нее, то пора бы и ей перестать упрямиться и открыть ему тайну 
сокровищ. Его дар убеждения не подвел его. Карья согласилась указать ему 
местонахождение бесценного клада, но с условием, что граф никогда не расскажет 
ее брату о том, что она не сумела сохранить тайну, и что сам он составит для 
нее письменный документ, скрепленный его личной подписью и печатью, в котором 
он обязуется в обмен за полученные сокровища сделать ее графиней де Родриганда. 
Граф согласился на эти условия, пообещав завтра же выдать ей лично требуемый 
документ.

Граф был несказанно рад тому, что сумел наконец достичь заветной цели. Значит, 
не зря он, будучи заранее уверенным в успехе, привел с собой людей, которым 
предстояло доставить сокровища в столицу! Требуемый же документ его особо не 
беспокоил: стоящая на низшей ступени социальной лестницы индеанка, даже обладая 
подобной грамотой, все равно была бы бессильна причинить какой-либо вред ему, 
потомственному и сиятельному дворянину. Только бы сначала завладеть 
сокровищами!

В то время как граф и Карья беседовали под оливковыми деревьями, Хельмерс 
провожал вождя Текальто к тому месту, где тот устроил себе в луговой траве 
ночное ложе. Немец и сам давно привык ночевать на лоне природы и прежде, чем 
отправляться спать в дом, хотел вдоволь надышаться свежим воздухом. Потому-то 
он, простившись с индейцем, не возвратился сразу на асиенду, а зашел в сад и 
присел на край бассейна, посреди которого бил небольшой фонтан.

Он пробыл там совсем немного времени, когда услышал звук легких шагов и 
разглядел в темноте женскую фигуру, приближавшуюся к бассейну с фонтаном. 
Хельмерс узнал Эмму и поднялся, чтобы его случайно не приняли за шпиона. Эмма 
тоже заметила его и остановилась в нерешительности.

— Прошу вас, сеньорита, не беспокойтесь, — сказал он. — Я сейчас