вал лишь кусок старого лассо. Хельмерс взялся за этот ремень 
левой рукой, быстро перерезал путы сначала на задних, а потом и на передних 
ногах животного, и в тот момент, когда вороной вскочил с земли, уже сидел, 
словно влитой, на его спине.

С этой секунды между конем и всадником началась борьба, какой еще не 
приходилось видеть ни одному из предусмотрительно отступивших назад зрителей. 
Жеребец взбрыкивал поочередно то задними, то передними ногами, вставая на дыбы, 
бешено вертел головой, падал и катался по земле и снова вскакивал на ноги. Но 
что бы он ни вытворял, всадник неизменно оказывался сверху. Начавшись как 
соревнование человеческого ума и слепого упрямства дикого животного, борьба эта 
вскоре превратилась в противоборство между крепостью человеческих мускулов и 
необузданной мощью животного. С коня клочьями летела пена, он давно уже не 
храпел, а стонал и хрюкал. Он собирал последние остатки воли, но всадник 
продолжал держать его железной хваткой. Человек с такой силой сдавил ногами 
бока жеребца, что тот начал задыхаться и в последний раз взвился в воздух всеми 
четырьмя ногами и в следующую секунду метнулся в сторону и помчался прочь, не 
разбирая дороги, с такой скоростью, что уже через полминуты скрылся вместе с 
седоком из виду.

— Дьявол, ничего подобного я еще не видел, — признался Арбельес.

— Он свернет себе шею! — сказал один из пастухов.

— Теперь уже вряд ли, — возразил другой, — он победил!

— Ну и нагнал же он на меня страху! — созналась Эмма. — Но теперь я готова 
поверить, что опасность позади. Ведь правда, отец?

— Не волнуйся! Тот, кто сидит так крепко и демонстрирует такую силу, тот уже не 
упадет с коня. У меня было такое чувство, будто дьявол сражается с дьяволом! 
Думаю, что даже Итинти-Ка не смог бы сделать это лучше!

Тут к нему приблизился Бизоний Лоб и сказал:

— Нет, сеньор, не лучше, а лишь точно так же!

— Что это значит? Я вас не понимаю.

— Этот сеньор Хельмерс и есть Итинти-Ка, Громовая Стрела!

— Что? — изумился Арбельес. — Он — Громовая Стрела?

— Да, сеньор. Спросите вождя апачей!

Арбельес устремил недоуменный взгляд на упомянутого индейца.

— Да, это он, — ответил тот просто.

— Ах! Если бы я знал это раньше, мне не пришлось бы пережить столько страху, — 
сказал асьендеро. — Я чувствовал себя так, словно это я сам сижу верхом на этом 
бешеном жеребце.

Никто из собравшихся на лугу не двинулся с места, ожидая, что же будет дальше. 
Так прошло более четверти часа. И вот показались оба участника недавнего 
единоборства. Вороной жеребец едва не валился с ног от усталости, всадник же, 
улыбающийся и свежий, спокойно сидел у него на спине. Эмма пришпор