ают 
следов. Раньше я много о нем слышал, а сегодня я его вижу.

— Где? — удивленно спросил немец.

— Здесь. Это ты!

— Я? Почему ты так думаешь?

— Твоя щека! Громовая Стрела однажды получил удар ножом в щеку — это знает 
каждый, кто слышал о нем. Такие знаки запоминаются. Я правильно угадал?

Хельмерс кивнул.

— Ты прав. Меня действительно зовут Итинти-Ка, Громовая Стрела.

— Будь славен ваконда [74 - Ваконда (вакан; «великая тайна», инд.) — так 
называется в мифологии индейцев-сиу мистическая и животворная сила, которая 
присуща всем живым существам и неодушевленным предметам В понимании индейцев 
эта сила порой сливалась с понятием «великий дух».], который позволил мне 
говорить с тобой. Ты храбрый мужчина. Дай мне руку и будь моим братом.

Они пожали друг другу руки, и Хельмерс сказал:

— Пока глаза наши видят друг друга, пусть будет дружба между мной и тобой!

А индеец добавил:

— Моя рука — твоя рука, и моя нога — твоя нога. Горе твоему врагу, потому что 
он и мой враг. Я — это ты, и ты — это я. Мы с тобой — одно целое!

Они обнялись.

Бизоний Лоб сильно отличался от североамериканских краснокожих. Он был 
общителен и разговорчив, но при этом не менее грозен, чем любой из его 
молчаливых собратьев, которые считают постыдным выражать, подобно женщине, 
словами свои переживания.

— Ты живешь на асиенде? — спросил Хельмерс.

— Нет, — ответил охотник на бизонов, — кто захочет жить и слать в воздухе, 
который заперт между каменных стен? Я живу здесь.

Он указал перед собой на поросшую травой землю.

— В таком случае у тебя самая лучшая постель здесь, на асиенде. Я и сам не смог 
усидеть в помещении.

— Твой друг Медвежье Сердце тоже отправился в луга.

— Он здесь?

— Да. Я уже говорил с ним и поблагодарил его. Мы с ним стали братьями, как и с 
тобой.

— Где он сейчас?

— Он там, среди пастухов, которые рассказывают о нападении команчей.

— Пойдем к нему!

Индеец подхватил свое тяжеленное ружье, легко бросил его на плечо и пошел 
проводить немца к пастухам.

Далеко в лугах, среди пасущихся полудиких лошадей, собрались вакерос и, сидя на 
земле, пересказывали друг другу приключения своей молодой госпожи, слух о 
которых мгновенно разлетелся по округе. Медвежье Сердце молча сидел в компании 
пастухов. Он не произнес ни слова, хотя, разумеется, знал и мог рассказать обо 
всем куда лучше и точнее. Подошли Хельмерс и Текальто и присоединились к 
пастухам, которые, не обращая на них внимания, продолжали свой разговор, хотя 
среди них появился теперь уже второй участник недавних событий