рены, что мы сразу же после переправы продолжили путь. Значит,
 они тут же войдут в воду, и когда в реке их окажется достаточно, мы сможем так 
проредить их строй, что им придется отказаться от дальнейшей погони.

— А если они проявят осторожность?

— В каком смысле?

— Ну, вышлют вперед разведчиков?

— Хм! Такое действительно возможно!

— И что вы намерены против этого предпринять?

— Мы проскачем дальше и кружным путем вернемся обратно — раньше, чем они 
достигнут нашего берега!

Все снова сели на лошадей и во весь опор помчались в глубь простиравшейся за 
рекой равнины. Описав там широкую дугу, беглецы возвратились к реке чуть выше 
по течению от места переправы. Едва они успели завершить этот маневр, как с 
противоположного берега донесся топот лошадиных копыт.

— Команчи приближаются! — воскликнул дворецкий.

— Придержите лошадям ноздри, чтобы они не ржали! — распорядился Хельмерс.

Сообразительная девушка оказалась права. Команчи отыскали на противоположном 
берегу следы беглецов, и двое из них осторожно въехали на лошадях в реку. 
Перебравшись на другую сторону, они вновь обнаружили след, который, как они 
могли убедиться, вел дальше в глубь равнины.

— Ни-уаке, им уа о-о, ни эс миусиаме! [72 - Мы нашли их, можете переправляться 
через реку!] — крикнули они остальным.

Получив от разведчиков такое сообщение, вся колонна команчей начала входить в 
воду. Река была здесь настолько широкой, что, когда последний из команчей 
покидал свой берег, голова колонны еще не успела добраться до противоположного. 
Теперь настало время действовать беглецам, которые укрылись в зарослях 
кустарника.

— Как будем целиться? — спросил дворецкий.

— В передних из тех, что в воде. Те двое, что перебрались сюда раньше, от нас 
не уйдут!

— Только не стрелять двоим в одного и того же человека! — предупредил вождь 
апачей. — Отсчитываем всякий раз по восемь человек и стреляем в них в таком 
порядке, как мы здесь стоим.

— Верно! — поддержал его Хельмерс. — Готовы?

— Да! — негромко ответили ему.

— Огонь!

Восемь выстрелов слились в один, и тут же восемь передних команчей ушли под 
воду. У немца и вождя апачей были двухствольные ружья, они сделали по второму 
выстрелу и отправили следом еще двоих индейцев.

— Быстро перезарядить ружья! — скомандовал Хельмерс.

Было удивительно, почти забавно наблюдать за действием, какое этот залп 
произвел на остальных индейцев. Команчи разворачивали в воде лошадей и 
направляли обратно. Многие из них предусмотрительно соскользнули с седел и 
плыли, прячась за спинами животных. Те же двое, что первыми переплыли реку, 
проявили в этот момент наибольшее усердие, но и — наибольшую неосторожность. 
Они схватили ружья и галопом помчались в сторону засады. Немец тут же достал 
револьвер и, скрываясь за кустами, пополз им навстречу. Ждать ему пришлось 
недолго. В тот момент, когда они поравнялись с ним, он, оставаясь незамеченным, 
дважды нажал на курок. Оба индейца замертво свалились с лошадей.

— Эге, вот и еще пара заряженных ружей! — воскликнул Хельмерс.

— Это для нас! — отозвалась Эмма Арбельес.

— А кто из вас умеет стрелять?

— Мы обе.

— Ну, тогда за дело!

Он быстро вернулся на то место, где оставил свою двустволку, а женщины взяли в 
руки ружья только что убитых команчей. Все происходило так быстро, что со 
времени первого залпа до настоящего момента прошло не больше минуты. Оружие 
снова было заряжено.

— Огонь! — прозвучала команда.

Враг еще не успел вернуться на берег, и теперь на него обрушился новый залп, 
почти все выстрелы которого попали в цель. Нескольких раненых команчей понесло 
течением вниз по реке, некоторые же сами отдали себя во власть течения, 
притворившись мертвыми и стараясь таким образом ввести в заблуждение стрелявших.


— Не давайте себя обмануть! — крикнул Хельмерс. — Кто не ушел под воду, тот 
жив!

Его слова были поняты, и вскоре команчи потеряли еще свыше двадцати человек 
убитыми. Оставшиеся в живых попрятались на берегу в кустах и не решались 
показаться оттуда.

— Ну, теперь, пожалуй, достаточно! — сказал немец.

— Они дальше не будут нас прес