щины среди них есть?

— Да, их двое.

— Мы освободим их!

Эти слова вождь апачей произнес таким спокойным тоном, как будто для него было 
давно привычным делом расправляться в одиночку с целой сворой команчей.

— Вечером? — спросил немец.

— Да.

— Но как?

— Так, как подобает вождю апачей! — гордо ответил Медвежье Сердце.

— Я с тобой. Эти сорок девять команчей не могут выставить сотню часовых.

— Нам нужно спрятаться.

— Почему? — не понял вакеро.

— Ты что, хочешь, чтобы тебя заметили? — ответил Хельмерс.

— Нет, но здесь они никак не смогут нас увидеть!

— Возможно, что кроме тебя удалось спастись еще кому-то. Значит, команчи их 
тоже преследовали. И теперь, возвращаясь из погони, они вполне могут заметить 
нас. Держи лошадей, а мы вдвоем пока постараемся замести наши следы.

Они возвратились на некоторое расстояние назад по тому пути, которым ехали сюда,
 чтобы сделать невидимыми отпечатки лошадиных копыт. Затем в густом кустарнике 
было найдено подходящее убежище, где они и спрятались вместе с лошадьми.

Село солнце. Вечер сменился темной ночью, а в укрытии все еще не наблюдалось 
никакого движения. Лучшим временем для вылазки было время после полуночи.

— Ну, придумал, как нам действовать? — спросил немец индейца.

— Да, — ответил тот.

— И как же?

— Так, как действуют храбрые мужчины! Ты можешь бесшумно убить часового?

— Конечно!

— Отлично. Тогда подкрадемся к команчам, перережем путы у пленников и скроемся 
вместе с ними.

— На лошадях, конечно же?

— Да.

— Тогда пора начинать. Чтобы подобраться к ним, потребуется немало времени.

— А этот пастух останется здесь? — спросил индеец.

— Да, он будет держать лошадей.

— Где он будет ожидать нас?

— Там, откуда мы в первый раз увидели команчей. Нам этого места не миновать, 
ведь мы в любом случае должны возвратиться к Рио-Гранде.

— Тогда начинаем!

Ознакомив мексиканца с планом действий, они взяли оружие и покинули укрытие.

Внизу, в долине, горел один-единственный сторожевой костер, вокруг которого 
лежали спящие команчи, а рядом с ними — связанные пленники. Часовых надо было 
искать за пределами этого круга. Когда оба они достигли долины, Медвежье Сердце 
сказал:

— Я поеду налево, а ты — направо.

— Хорошо. В любом случае сначала освободим женщин.

И они расстались, разойдясь в разные стороны.

Хельмерс обходил лагерь команчей с правой стороны. Разумеется, двигался он не в 
полный рост, а так, как это обычно делают в прерии: ложатся на землю и медленно,
 осторожно и бесшумно, как змея, ползут вперед. При этом необходимо учитывать 
направление ветра, иначе лошади, почуяв постороннего, выдадут его своим 
тревожным храпом.

Именно так и действовал Хельмерс. Двигаясь вначале по широкой дуге, он 
постепенно сужал ее, пока, наконец, не заметил темный силуэт человека, медленно 
отмерявшего шаги вперед и назад. Это был часовой, и Хельмерс с величайшей 
осторожностью стал приближаться к нему. К счастью, ночь была темная, а костер 
светил слишком слабо. Он подобрался к часовому на расстояние пяти метров, затем 
молниеносно вскочил и набросился на него сзади, так крепко обхватив левой рукой 
горло индейца, что тот не в состоянии был произнести ни звука, и правой рукой 
вонзил длинный охотничий нож ему в грудь. Часовой моментально обмяк и рухнул на 
землю, не испустив ни единого стона или вздоха.

Примерно через четверть часа Хельмерс подобным же образом обезвредил еще одного 
часового, после чего столкнулся лицом к лицу с вождем апачей, который, зайдя с 
левой стороны, также успел уничтожить двоих команчей.

— А теперь — женщины! — шепотом сказал индеец.

— Только осторожнее! — напомнил Хельмерс.

— Вождь апачей смел, но осмотрителен. Вперед!

И они абсолютно бесшумно стали подбираться сквозь густую траву к едва горевшему 
костру. Женщин легко было распознать в темноте по светлой одежде. Хельмерс 
первым дополз до цели и наклонился к одной из них. Несмотря на темноту, он 
заметил, что женщина лежит с открытыми глазами и наблюдает за ним.

— Не пугайтесь и ведите себя тихо! — прошептал он. — Только после того, как я 
освобожу вашу подругу, вы должны бежать за мной к лошадям.

Она поняла его. Обе женщины лежали рядом. Руки и ноги у них были связаны. Немец 
перерезал ремни, которые глубоко впились им в кожу.

Заметив, что Хельмерс занялся освобождением женщин, вождь апачей двинулся к 
остальным пленникам. Их было четверо, и они лежали тут же, поблизости. 
Оказалось, что и они не спят. Достав нож, индеец стал перерезать ремни, 
которыми они были связаны. Он успел освободить двоих мужчин, как вдруг вблизи 
них поднялся с земли один из команчей, видимо, почуявший в полусне что-то 
неладное. И хотя Медвежье Сердце тут же подскочил и ударил его ножом в грудь, 
смертельно раненный индеец успел подать голосом громкий сигнал тревоги.

— Скорее к лошадям! За мной! — крикнул вождь апачей, молниеносными движениями 
перерезая ремни на руках и но