а. Возможно, нас ожидало там жуткое зрелище, от 
которого мы хотели избавить бедную женщину. Но когда она узнала, что мы 
собираемся отправиться на поиски ее сына, силы вернулись к ней. На этот раз мы 
не услышали от нее ни жалоб, ни причитаний, ни просьб. Мы просто не могли 
бросить ее здесь одну. Она села на коня и поехала с нами.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Небо посветлело, облака 
исчезли, как по волшебству, и солнце весело глядело с небес на землю, словно 
ничего особенного и не случилось.

Но какая же поразительная картина предстала нашим глазам в пути! По направлению 
движения смерча на теле земли остался широкий, не менее шестидесяти метров, 
уродливый шрам. Вся растительность в этой полосе была как будто срезана бритвой.
 По пути смерч вырывал в земле ямы и тут же снова заполнял их унесенными с 
собой горами песка и камней. По обеим сторонам этой безжизненной полосы 
валялись бревна, камни, кусты — все, что изрыгало из себя, не будучи в 
состоянии переварить, его ненасытное чрево.

А что творилось у подножия горы! Еще издали мы увидели жуткую картину 
разрушений. Росший здесь прежде кустарник был вырван из земли, скручен и смотан 
в тугие клубки и разбросан по сторонам. Смерч прошел некоторое расстояние вдоль 
склона горы, ища выход из тупика и, разгневанный невозможностью вырваться из 
каменного плена, лишал жизни все живое вокруг. Оголенные скалы стали похожи на 
глубокие каменоломни. Могучие платаны, которые так восхитили меня, когда я 
проезжал здесь совсем недавно, было не узнать. Мощные стволы лежали тут же на 
земле, вырванные из нее вместе с корнями. Огромные, толстые сучья были 
перекручены и переплетены, словно гибкие пеньковые канаты. Самый большой из 
платанов лишился всех своих сучьев и, покрытый длинными и глубокими продольными 
ранами в местах их отрыва, являл собою поистине печальное зрелище. Но куда 
все-таки могли?.. Э, да вот же они! Невдалеке стоял оседланный по-индейски 
рыже-чалый конь и жевал листья с переплетенных и смотанных в беспорядочный 
клубок кустов. Это был конь Маленького Оленя. А где конь, там должен быть и 
хозяин.

Мы направили коней к этому месту и — гляди-ка! На земле лежал вывороченный 
ураганом могучий платан. Падая, он увлек за собой своими цепкими, нервущимися 
корнями огромную глыбу земли, и теперь на этом месте зияла широкая и глубокая, 
похожая на пещеру нора. А в ней, защищенные от дождя мощным козырьком из земли 
и корней, сидели белокурый Йозеф и молодой индеец. Увидев нас, они радостно 
заулыбались. Мать соскочила с коня и поспешила навстречу сыну, чтобы поскорее 
прижать его к сердцу. Индеец же проворно поднялся с земли и сказал с гордостью, 
обращаясь к нам:

— Теперь мои белые друзья верят, что мне известны признаки очень голодного 
ветра?

— Верим, верим, — ответил я. — Но как вам удалось спастись?

— Маленький Олень заранее спрятал коня в кустарнике. Потом он сел на него 
вместе с голубоглазым бледнолицым, чтобы убежать от ветра. Когда ветер 
насытился, Ишарсиютуа приехал сюда и увидел то, что он вместе с маленьким 
бледнолицым искал ухе три дня.

— Ты тайком встретился с Йозефом?

— Да. Он — сын человека с кошельками, который был убит здесь. Иди и посмотри, 
где Горящая Трубка закопал золото.

Он отвел нас по другую сторону вздыбленного над землей корневища. Там, вблизи 
ствола, в почве образовалась расщелина. И в ней мы увидели два подернутых 
сверху седой плесенью кожаных мешочка, которые при ближайшем рассмотрении 
оказались наполненными золотым песком и самородками. Йозеф все уже знал. Когда 
же его матери