Смерч уже почти достиг реки. Облако исчезло, и теперь он напоминал своей формой 
чудовищного размера песочные часы, внутри которых с бешеной скоростью вращались 
сорванные с земли и поднятые высоко в воздух кусты, камни, огромные массы песка 
и мощные пласты дерна. Это было неземное, фантастическое, чудовищное зрелище!

Теперь вихрь уже добрался до берега реки. Остановится ли он или продолжит 
движение на противоположном берегу и в какую сторону, а может, распадется там 
же, у воды? Человека, попавшего в зону его действия, ждала бы неминуемая гибель.
 Будучи оторванным от земли, он задохнулся бы в его страшной круговерти, если 
еще прежде не был бы сброшен с головокружительной высоты обратно на землю.

Смерч остановился у воды, словно в раздумье. Верхняя, сужающаяся книзу воронка 
наклонилась вперед, стремясь продолжить движение в прежнем направлении. Она 
тащила за собой нижнюю половину этого жуткого монстра и, казалось, вот-вот 
оторвет ее от земли. Внезапно раздался ужасающий грохот, темные, компактные 
массы песка, камней, кустов и дерна исчезли, и перед нашими глазами возник 
гигантский водяной столб, имевший поначалу вид ровного цилиндра, но постепенно 
начавший сужаться посередине и принимать прежнюю форму двух слившихся своими 
вершинами конусов. Воздушный смерч превратился в смерч водяной, который, будто 
в гневе от этой вынужденной остановки, с удвоенной скоростью ринулся вперед, 
через мгновение обрушился всей своей мощью на деревянную лачугу и продолжал 
двигаться прямо на нас.

— Прочь отсюда! Туда, вправо! — крикнул я.

В эти короткие секунды нам с трудом удавалось удерживать коней на месте. Почуяв 
смертельную опасность, они теперь сорвались с места и понеслись вскачь, не 
нуждаясь в наших понуканиях.

Оглянувшись, я с облегчением увидел, что смерч избрал для себя западное 
направление и теперь удалялся от нас. Мы были спасены, и теперь можно было 
остановиться и перевести дух — если, конечно, он не передумает и не повернет 
обратно.

К счастью, этого не произошло. С неуменьшающейся скоростью смерч уносился 
дальше, снова потемнев и потеряв свою недавнюю прозрачность. Все, что 
встречалось на его пути, отрывалось от земли и поднималось в воздух. Он рос и 
креп у нас на глазах. Расшвыривая далеко в стороны все то, что не удавалось 
удержать внутри себя, он продолжал свой разрушительный путь, пока наконец в 
отдалении не раздался страшный грохот, от которого содрогнулась земля. Смерч 
исчез.

В этот самый момент небо с какой-то непостижимой внезапностью оказалось 
затянутым густой черной пеленой, и на землю обрушился ужасающей силы ливень.

— Наш дом! Что с ним стало! — закричала вдруг женщина.

Вместо ответа мы пустили лошадей рысью и вскоре уже подъехали к дому. К дому? 
Того, что можно было бы назвать домом, больше не существовало. Весь он был 
разворочен, разломан и разворошен, как тюк соломы. Толстые тяжелые бревна были 
захвачены вихрем, отнесены от своего прежнего места и затем снова сброшены на 
землю. От забора не осталось и следа, все столбы, доски и планки — все это 
смерч унес с собой.

Потрясенная увиденным, женщина впала в какое-то полубесчувственное состояние. 
Нам это, было, пожалуй, даже на руку. Я думал о ее муже, сыне и юном индейце. С 
того момента, как в моих руках оказался рисунок, я знал, где следует искать их 
— там, у горы, где взорвался и прекратил свое существование смерч, 
натолкнувшийся на непреодолимое препятствие. Но какой была его кончина? 
Несомненно, это была агония титана, в предсмертных судорогах крушащего все, до 
чего могла дотянуться его ру