ркали и переливались в лучах 
солнца, унизанные крупными радужными каплями. А удивительные и ни с чем не 
сравнимые ароматы бизоньей травы и кудрявой грамы были исполнены такой 
необычайной свежести, что мои легкие жадно пили этот драгоценный кумарин и не 
могли насытиться.

Подобное состояние природы обычно оказывает весьма благотворное воздействие на 
умы и души людей, И все же я въезжал в этот восхитительный день в довольно 
удрученном расположении духа. Причина была очень простая: захромал мой конь, 
который во время позавчерашней скачки зацепился ногой за торчавший из земли 
корень. А ехать по прерии верхом на хромой лошади — не только неприятно и 
досадно, но, при известных обстоятельствах, и весьма небезопасно. Слишком часто 
жизнь и судьба охотника зависит здесь от ездовых качеств его верного животного.

Незадолго до этого я охотился с несколькими колорадцами вблизи Спэниш-пикс, а 
затем приехал через Уиллоу-спрингс сюда, на правый берег речки Нескутунга, где 
у меня была назначена встреча с Уиллом Солтерсом, с которым я несколько месяцев 
тому назад занимался ловлей бобров в Небраске. Мы с ним собирались проехать 
Индейскую территорию до юго-восточной границы, после чего повернуть прямиком на 
запад, в Льяно-Эстакадо, чтобы поближе познакомиться с этой злополучной 
пустыней.

Для этого хороший конь был просто необходим, а мой, как я уже сказал, захромал. 
До сих пор он верно служил мне, пронеся сквозь многие опасности. Я не хотел 
менять его ни на какого другого и потому был вынужден дать ему отдых, пока не 
заживет нога. Возникшая в этой связи задержка была для меня в высшей степени 
огорчительной, так что нетрудно понять мое тогдашнее неважное настроение.

Пока мой мустанг медленно ковылял по прерии, я внимательно оглядывал 
окрестности в поисках признаков, указывающих на близость реки. В том месте, где 
я теперь находился, рос лишь разрозненный кустарник. Но, заметив тянущуюся на 
север темную линию, я пришел к выводу о наличии более густых перелесков. Туда я 
и направился, ибо там, где больше растительности, должно быть и больше воды.

Я оказался прав: темная линия состояла из зарослей кустов мескито и дикой вишни,
 тянувшихся вдоль обоих берегов реки. Сама река была неширокой и, по крайней 
мере в том месте, где я к ней приблизился, неглубокой.

Я медленно ехал вдоль берега, ища глазами условные знаки Уилла Солтерса, 
которые вот-вот ожидал встретить.

И верно! В реке на мелководье лежали впритык друг к другу два больших камня, 
между которыми крупный сук был зажат таким образом, что его тонкое ответвление 
указывало вниз по течению реки.

Это и был наш условный знак, который с короткими перерывами встретился мне еще 
четыре раза. Значит, Солтерс побывал здесь и отправился вниз по реке. Судя по 
тому, что листья на ветках-указателях еще не успели до конца завять, Солтерс 
проезжал здесь не позднее вчерашнего дня.

Через некоторое время река еще круче повернула на север, видимо, описывая 
широкую дугу. На этом месте ветка, воткнутая Уиллом в песок, указывала в глубь 
прерии. Таким образом, он не стал следовать руслу реки, а решил сократить путь, 
проехав по прямой. Я, естественно, сделал то же самое.

Теперь прямо передо мной возникла не очень высокая, изрезанная глубокими 
трещинами отдельно стоящая гора, самой природой предназначенная для того, чтобы 
служить путнику своеобразным маяком. Примерно через полчаса я достиг ее 
подножия. Вершина горы была абсолютно голой, а нижнюю ее часть покрывал 
худосочный кустарник. Поэтому я был немало удивлен, когда, объехав вокруг горы, 
обнаружил с восточной ее стороны целую группу огромных платанов, самому мощному 
из которых было на вид никак не меньше тысячи лет. Кроме этого, мне бросилось в 
глаза, что почва здесь была на довольно обширной площади странным образом 
изрыта. Некоторые ямы достигали глубины в несколько метров и явно были выкопаны 
с помощью кирки и лопаты. Значит, здесь, в этой глуши, жили люди? И для чего 
служили эти странные ямы?

Я поехал дальше, но вскоре остановился, заметив в траве след ноги человека. 
Разглядев его как следует, я пришел к выводу, что он оставлен либо женской 
ногой, либо ногой подростка, обутого в индейские мокасины без каблука. А может, 
это был белый человек в индейской обуви? Я в тот момент не обратил внимания на 
то обстоятельство, что отпечатк